Пророчество мёртвой королевы

Ночь, в которой я не была королевой

Глава 28

– Отпустите меня, – устало произнесла я. – Я вся грязная, ваш наряд…

– Мне плевать на наряд, – прорычал император, сжимая меня крепче. Он злился. Чертовски злился. Но у меня не было сил успокаивать его.

В его глазах на мгновение вспыхнул тот самый нечеловеческий огонь, который я видела в ночь нашего последнего разговора. И я поняла, что злится он не на меня. Он злился на весь мир, на войну, на все то, что отнимало меня у него.

– Что вы хотите от меня? – почти неслышно спросила я.

– Ты обещала дать ответ и исчезла на семь месяцев.

Я выпуталась из объятий.

– Действительно, – спокойно произнесла я. – Обещала.

Император сделал шаг ко мне и подхватил на руки. Ничего не сказав, он понес меня в другую спальню, поменьше.

– Я не требую ответа прямо сейчас, – тихо произнес император. – Отдохни немного и поужинай со мной.

Он вышел. Его сменили три служанки. Они раздели меня, помыли, привели в порядок. Надели на меня прекрасное легкое платье, сшитое будто по моим меркам. И вернули в спальню императора.

Все это время я молчала, позволив им делать со мной все, что угодно. Я была слишком уставшей, чтобы сопротивляться. Я позволила себе на несколько минут стать безвольной куклой. Той самой, которой я была в прошлой жизни. И от этого воспоминания к горлу подкатила тошнота.

– Ты прекрасно выглядишь, – произнес император, усаживая меня за стол. – Поешь.

Передо мной стояли блюда, достойные королей: жареный фазан, пироги с экзотическими фруктами, вино, сверкающее в хрустале. От их запаха меня мутило. Я вспомнила, как недавно делила с солдатами черствую лепешку и холодную воду. И эта мысль сделала пропасть между мной и ним еще глубже.

– Ты не голодна? – голос Кайсана вырвал меня из мыслей. В нем не было вопроса, скорее констатация факта. Он видел все: и мою бледность, и то, как я не притронулась к еде.

– Я просто устала, – ответила я, отодвигая тарелку.

– Я принес тебя сюда, чтобы ты отдохнула, Агнесс, – в его тоне послышались стальные нотки. – Я остановил твою войну, вырвал тебя из этой грязи и крови. Я думал, ты будешь благодарна. А ты сидишь здесь с таким лицом, будто я привел тебя на казнь.

Его слова ударили, как пощечина. Гнев, копившийся неделями – на Ролана, на предателей, на саму себя, – наконец нашел выход.

– Благодарна? – я вскочила из-за стола и мой голос сорвался на крик. – За что? За то, что вы явились в момент моего триумфа и на глазах у моей армии утащили меня, как трофей? За то, что заперли меня здесь, в этой золотой клетке, пока мои люди ждут свою королеву? Вы не остановили мою войну! Я ее выиграла! Сама!

– Я спас тебя от смерти! – он тоже поднялся, и его божественная аура наполнила комнату, заставляя воздух потрескивать от напряжения. – Ты была на грани. Еще один бой, и ты бы погибла!

– Так пусть! – выкрикнула я, и по щекам покатились злые слезы. – Это была бы моя смерть! На поле боя, рядом с моими солдатами! А не здесь, в шелковых простынях, как ваша красивая кукла! Вы ничем не лучше Ролана. Он тоже хотел, чтобы я была красивой и послушной игрушкой, которая сидит во дворце и устраивает чаепития!

Последние слова я почти прошипела. И они достигли цели.

Вспышка ярости в его глазах мгновенно погасла, уступив место чему-то другому. Растерянности. И боли. Сравнение с Роланом было самым жестоким ударом, который я могла нанести.

Он медленно опустился обратно в кресло и провел рукой по лицу. В этот момент он не был похож на всесильное божество. Он был похож на человека, который совершил ужасную ошибку.

– Я… – он замолчал, подбирая слова. – Я не думал об этом. Я видел лишь, что ты в опасности. Что я могу тебя потерять. Снова. И я действовал, как умею. Силой. Я забыл… – он поднял на меня взгляд, и в нем была такая бездна вины, что мой гнев начал таять. – Я забыл, что ты не моя женщина. Ты – королева.

Он встал и подошел ко мне, но на этот раз держался на расстоянии.

– Прости меня, Агнесс. Я не умею любить, как смертные. Я учусь. И я совершаю ошибки. Ужасные ошибки. Но я не хочу быть твоим тюремщиком. Я хочу быть твоим союзником. Твоим мужчиной.

Он протянул мне руку, но не как приказ, а как просьбу.

– Позволь мне попробовать снова. Без власти. Без приказов. Просто… быть рядом. Так, как ты позволишь.

Я смотрела на его протянутую руку, на его лицо, полное раскаяния. И поняла, что он тоже уязвим. Что его страх потерять меня так же силен, как и мой страх потерять себя.

Я смотрела на его протянутую руку, на его лицо, полное раскаяния. Часть меня хотела оттолкнуть его, заставить страдать так же, как страдала я. Но другая часть… другая часть отчаянно хотела поверить ему. И она победила. Я медленно, нерешительно вложила свою ладонь в его.

– Хорошо, Кайсан, – тихо сказала я. – Попробуем. Снова. Но на этот раз без лжи. Еще одного шанса не будет.

– Конечно, моя королева, – Кайсан наконец улыбнулся. Это была не хищная усмешка императора и не горькая ухмылка бога. Это была первая искренняя, почти человеческая улыбка, которую я видела на его лице. И в его глазах загорелся тот самый огонек, который видела лишь я.

– А теперь верните меня домой. Я должна быть там.

Кайсан лишь кивнул и переместил нас в мой кабинет.

– Я буду ждать нашей следующей встречи, – на прощание произнес император, прежде чем исчезнуть в серебристой вспышке.

Оставшись одна, я прикоснулась к браслету на запястье. Он больше не ощущался как кандалы. Впервые за долгое время я почувствовала не тяжесть короны или боль прошлого, а хрупкую, почти невесомую надежду. И от этого стало немного легче дышать.

Первым делом я встретилась с Агатой.

– Я хочу устроить большой праздник для всего королевства, – сказала я Агате, когда мы разбирали утренние отчеты. – Народ заслужил это.

Агата на мгновение поджала губы, и я поняла, что сейчас услышу плохие новости.

– Ваше величество, я всем сердцем за, – осторожно начала она, подвигая ко мне ведомость из казны. – Но цифры говорят об обратном. Казна почти пуста. Мы потратили все на армию. Если мы устроим праздник сейчас, нам нечем будет платить гарнизонам через месяц.