Пророчество мёртвой королевы

Когда уходят последние союзники

Глава 55

Утро началось шумно.

Я подошла к окну.

Хэйян вернулся.

Он вошел на территорию дворца не как победитель. А как человек, совершивший свою месть.

Я сразу побежала вниз.

Во внутреннем дворе уже собирались зверолюди. Они не выстраивались в шеренги, не ждали приказов. Кто-то разжигал огонь прямо на камне, кто-то раскладывал шкуры, кто-то смеялся слишком громко, будто проверяя – можно ли. Воздух наполнился запахом дыма, мяса и пряных трав. Все происходило быстро, живо, без разрешений.

Хэйян стоял в стороне, разговаривая с несколькими старейшинами. Он был без доспехов, с перевязкой на предплечье, усталый и собранный. Когда он заметил меня, лишь коротко кивнул. Не как рыцарь. Как равный.

Я подошла ближе.

– Вы вернулись, – сказала я.

– Да, – ответил он. – Потери были. Но цель достигнута.

Этого было достаточно.

Я распорядилась открыть кладовые, вынести вино и мясо, разрешила развести еще огней. Музыка появилась сама – глухие барабаны, звонкие костяные подвески. Кто-то начал танцевать, стуча ногами по камню, будто по земле. Люди смеялись, зверолюди подхватывали, огонь отражался в глазах.

Я смотрела на это и чувствовала редкое, почти забытое тепло.

Все получилось.

Я подняла кубок, не произнося речей. И это было правильно. Среди зверолюдей не благодарят словами. Они благодарят тем, что остаются.

Хэйян стоял рядом. Некоторое время мы молчали.

Потом к нему подошел один из воинов и протянул свернутый лист.

Хэйян нахмурился. Развернул его.

Я заметила, как изменилось его лицо. Не сразу. Медленно. Будто кто-то шаг за шагом вытаскивал из него воздух.

– Что случилось? – спросила я.

Он не ответил. Лишь протянул письмо мне.

Я взяла его.

Текст был коротким. Холодным. В нем говорилось о расчетах, о рейтингах, о том, что война была выгодна не зверолюдям, а королеве. О том, что я использовала их гнев, их боль и их кровь, чтобы подняться выше.

Я подняла глаза.

И увидела, что такие же письма держат в руках другие.

Сначала один. Потом второй. Потом почти каждый зверолюд вокруг огня.

Музыка стихла. Танцы остановились. Смех оборвался так резко, будто его никогда и не было.

– Это правда? – спросил Хэйян.

Он смотрел прямо. Без злобы. Без крика.

Я открыла рот, но не нашла слов, которые могли бы вместить все сразу.

– Это не так просто, – сказала я наконец.

Он медленно кивнул.

– Я так и думал.

Хэйян повернулся к своим людям.

– Мы уходим.

– Сейчас? – кто-то не понял.

– Сейчас, – повторил он.

Зверолюди начали собираться молча. Без суеты. Без споров. Они гасили огни, сворачивали шкуры, поднимали мешки. Никто не смотрел на меня.

Хэйян остановился у выхода.

– Я верил вам, – сказал он спокойно. – И это моя ошибка.

Он ушел.

Праздник умер не сразу. Еще какое-то время огонь трещал, вино стояло нетронутым, барабаны валялись в пыли.

– Уберите все, – сказала я тихо.

Слуги зашевелились.

Я развернулась и пошла в кабинет.

Дверь за мной закрылась глухо.

Я осталась одна и медленно осела на пол. В гнетущей тишине кабинета мысли напоминали крики в голове.

Кто это сделал? Кто мог знать достаточно, чтобы рассказать всем?

Ответа не было. Да и какая теперь разница.

Я знала, что Хэйяну не место рядом со мной. Просто не думала, что он уйдет первым.

Я добилась второго места в рейтинге. Но радости так и не почувствовала.

К утру я привела мысли в порядок. Нужно было двигаться дальше.

Болезнь отступала, но еще было рано расслабляться. Артефакты давали сбой, но Имари разбирался с этим. Точнее, я так думала.

Ближе к обеду в кабинет ворвалась Листея. В руках у нее была стопка писем. По ее лицу я поняла, что это не дружеские послания.

В письмах было много гнева и ругательств. Артефакты перестали работать.

К вечеру во внутреннем дворе стояли ровные ряды ящиков, присланных со всего континента.

Я смотрела на них и ничего не чувствовала. Будто душа покинула тело, забрав с собой любые эмоции.

Тяжело вздохнув, я направилась в лабораторию.

Это было первое место, где еще можно было что-то спасти.

В лаборатории пахло металлом и горькими настойками. Имари стоял у стола, склонившись над разобранным артефактом. Услышав шаги, он даже не обернулся.

– Значит, они вернули их все-таки, – сказал он, будто продолжая разговор, начатый давно.

– Да, – ответила я. – Это временно.

Имари медленно выпрямился. Повернулся ко мне.

– Ты все еще так думаешь.

Это был не вопрос.

– Люди всегда паникуют, – сказала я ровно. – Потом успокаиваются. Когда видят результат.

– Результат чего? – он усмехнулся. – Того, что ты сломала систему, которая держалась столетиями?

– Я ее спасаю.

– Нет, – жестко перебил он. – Ты ее переделываешь. А потом удивляешься, что она трещит.

Я сжала пальцы.

– Болезнь отступает. Кайсану лучше. Разве этого недостаточно?

– Ты даже не понимаешь, что делаешь с якорем, – Имари шагнул ближе. – Это не лекарство, Агнес. Это костыль. Ты подпираешь заклинание собой. Своей кровью. Своей жизнью.

– Если это нужно – я готова.

– Конечно, – горько усмехнулся он. – Ты всегда готова платить собой. Но почему-то никогда не спрашиваешь, готовы ли остальные жить с последствиями.

– Я не просила тебя идти за мной, – холодно сказала я.

Имари замер. Несколько секунд он просто смотрел на меня.

– Нет, – тихо ответил он. – Ты не просила. Ты просто шла вперед, а я шел следом. Потому что верил, что ты знаешь, куда идешь.

Он отвернулся, прошелся по лаборатории, будто пытаясь взять себя в руки.

– Я предупреждал тебя, – продолжил он. – Про святую воду. Про артефакты. Про войну. Ты слышала, но не слушала.

– Потому что у меня не было выбора!