Пророчество мёртвой королевы

Пепел короны. Финал.

Глава 56

Утро началось не с докладов.

Оно началось с шума.

Сначала мне сообщили о забастовке в южных кварталах. Рабочие отказались выходить на улицы, лавки закрылись, караваны развернулись еще на подступах к столице. Люди требовали объяснений. Не приказов. Не обещаний. Ответов.

Через час пришли новые вести. Забастовка перекинулась на ремесленные гильдии. Потом – на порт. Потом – на склады.

Причина везде была одна и та же.

Святая вода.

Я сидела в кабинете и читала донесения, будто это были строки из чужой хроники. Люди говорили, что их обманули. Что вода больше не защищает. Что болезнь отступила не по воле богов. Что королева вмешалась в то, что не имела права трогать.

Слухи перестали быть шепотом.

Они стали требованием.

Мне предложили выйти к людям. Объясниться. Успокоить.

Я отказалась.

Вместо этого я отправила посыльного с коротким приказом: все разговоры о вмешательстве в святую воду – ложь.

Распространителей слухов – задерживать.

Это должно было сработать.

Раньше всегда работало.

К вечеру во дворец пришла Виана.

Она вошла без разрешения, бледная, с потухшим взглядом. Не как служительница храма. Как человек, который больше не знает, кому верить.

– Мне нужно услышать это от вас, – сказала она сразу. – Это правда?

Я посмотрела на нее и поняла, что лгать бессмысленно.

– Да, – ответила я. – Я изменила состав.

Виана долго молчала.

– Вы понимаете, что вы сделали? – спросила она наконец.

– Я спасла тысячи жизней.

– Ценой их веры, – тихо сказала она.

Она развернулась и ушла, не попрощавшись.

Когда дверь за ней закрылась, во дворце стало еще тише.

Ночью я пошла к Кайсану.

Коридоры были пустыми. Слишком пустыми. Слуги избегали смотреть мне в глаза, а некоторые вовсе исчезли. Я шла медленно, прислушиваясь к собственным шагам.

В комнате Кайсана было темно. Я подошла ближе, опустилась на колени у кровати и впервые за долгое время позволила себе не думать.

– Я все делала правильно, – прошептала я. – Я не могла иначе.

Ответа не было.

Я сжала край простыни, чувствуя, как внутри поднимается то, что я так долго держала под контролем.

– Скажи мне, что я не ошиблась, – тихо попросила я.

Тишина осталась равнодушной.

И тогда что-то внутри меня надломилось.

Я долго смотрела на его лицо. Спокойное. Чужое. Будто все, что происходило снаружи, больше не имело к нему отношения.

Его дыхание было ровным, почти беззвучным, словно он уже принадлежал миру, куда мне не было дороги.

– Я все рассчитала, – сказала я глухо. – Все. До последнего шага.

Голос прозвучал неуверенно. Я сглотнула и попробовала снова.

– Я спасла их. Болезнь отступает. Война закончена. Система работает.

Я говорила быстро, будто боялась, что если остановлюсь, слова рассыплются.

– Я сделала то, что ты бы одобрил, – продолжила я. – Я больше не ждала знамений. Не просила богов. Я действовала.

Тишина давила. Он не дышал глубже, не морщился, не реагировал.

– Почему ты молчишь? – мой голос дрогнул. – Скажи хоть что-нибудь.

Я сжала край простыни так сильно, что побелели пальцы.

– Они смотрят на меня так, будто я чудовище. Будто я все разрушила. Но если бы я не вмешалась, они бы умирали. Ты знаешь это. Ты всегда это знал.

Грудь сдавило. Воздуха стало мало.

– Имари ушел, – вырвалось у меня. – Просто ушел. Даже не оглянулся.

Я рассмеялась. Коротко. Неровно.

– А Хэйян… – я замолчала, не в силах закончить. – Я вырастила его, а он ушел первым.

Смех оборвался. Глаза защипало.

– Я осталась одна, – прошептала я. – Совсем одна.

Я наклонилась ближе, уткнулась лбом в его руку. Холодную. Неподвижную.

– Скажи мне, что я не ошиблась, – попросила я почти беззвучно. – Я не могу ошибаться. Если я ошиблась, значит… значит, все было зря.

Слова сорвались и больше не хотели складываться в предложения.

– Я не хотела становиться такой, – говорила я уже сквозь слезы. – Я хотела, чтобы они выжили. Чтобы этот мир не развалился. Почему этого оказалось недостаточно?

Плечи затряслись. Я пыталась сдержаться, но тело больше не слушалось.

– Я устала, – выдохнула я. – Я так устала делать вид, что знаю, как правильно.

Я прижала его руку к груди, словно надеясь согреться.

– Если ты проснешься, я все исправлю, – прошептала я. – Я отступлю. Я остановлюсь. Я позволю им ненавидеть меня, если ты скажешь, что так нужно.

Ответа не было.

Слезы текли сами, горячие, неконтролируемые. Я закрыла лицо ладонями, но это не помогло. Рыдание вырвалось из груди резко, почти болезненно. Я согнулась, будто меня ударили.

– Пожалуйста, – повторяла я. – Пожалуйста. Мне больше не на кого опереться.

Я не знала, сколько прошло времени. Минуты тянулись, теряя форму. В какой-то момент слезы закончились так же внезапно, как начались. Осталась только пустота и боль в груди.

Я выпрямилась. Провела рукой по лицу, вытирая следы слабости.

Кайсан все так же лежал неподвижно.

– Прости, – сказала я уже ровно. – Это больше не повторится.

Я поднялась с колен. Ноги дрожали, но я устояла.

Выходя из комнаты, я не обернулась.

Снаружи мир продолжал рушиться.

А я снова должна была быть сильной.

Утром я вызвала к себе советника Морнелла и приказала перевезти императора в империю. Так будет безопаснее. Я буду так же приходить для лечения, но здесь его не могу оставить.

Следующие дни слились в одно бесформенное пятно.

Сначала пришли вести о беспорядках в пригородах. Потом – в торговых кварталах. Люди выходили на улицы без оружия, но с криками. Они не требовали смены власти. Пока. Они требовали правды. И наказания.

Стража действовала осторожно. Я приказала не проливать кровь. Это лишь замедлило неизбежное.

Аристократы начали исчезать из дворца один за другим. Без заявлений. Без объяснений. Они уезжали в свои поместья, закрывали ворота, отзывали людей. Те, кто еще вчера говорил о верности, сегодня предпочитали молчание. Некоторые присылали письма, полные осторожных формулировок и пустых слов. Другие не писали вовсе.