Пророчество о наследнице

Глава 8. Не теряй бдительности в гостях

Бесконечные черные стволы слились одной сплошной стеной, и не было ни единой возможности отличить их друг от друга. Потемневшая от влаги кора чуть поблескивала в последних лучах заходящего солнца, вынуждая щуриться от попадающих в лицо бликов. И не только. В глазах рябило от постоянной, несменяющейся картинки мрачного леса, погрузившегося в вечернюю полудрему. Давящая тишина не разбавлялась ни привычным завыванием ветра, ни мелодичным пением птиц. Отвратительно тихо.

Путники уже несколько часов втроем брели через темный лес, принадлежавший Хартии, но тот будто и не думал заканчиваться. Всюду нависали пушистые хвоистые лапы, огромные деревья опускали свои ветви на дорогу, затрудняя и без того утомительный путь. Маг со своим проводником шли торопливо, нехотя поспевая за темной фигурой в шаге от них. Фигура хранила безмолвие, лишь наблюдала за ними украдкой.

 Лора убрала с дороги очередную ветвь, лишь сейчас заметив, что больше не приходилось снимать с лица липкие белые нити. Всю дорогу до этого ей не раз приходилось морщиться от мерзостного ощущения свежей паутины на лбу, глазах, щеках, губах. Между раскинутыми на всю тропу ветвями паучки частенько натягивали тонкие нити паутины, перекидываясь через дорогу и ловя будущих жертв в свои липкие сети.

Но теперь Лора на них не натыкалась. Вероятно, колдун как-то этому поспособствовал. Весьма благородно с его стороны.

Солнце недавно закатилось за горизонт, но ясное небо позволяло ярким молодым звездам освещать путникам дорогу. Их разгорающегося с приближением ночи света пока что хватало, чтобы безошибочно следовать по тропе, не свалившись в кусты или овраг.

С заходом солнца температура снова резко опустилась, лето неумолимо приближалось к концу, отдавая права ранней осени. И это она господствовала над вечером, позволяя холоду окутывать собой загулявшихся в столь поздний час путников. Лора слегка поежилась, обхватив себя руками.

Колдун после своей гневной вспышки больше никак не реагировал на спутников, словно их и не было вовсе. И, как ни странно, Лора тоже не хотела ни с кем разговаривать. Она лишь периодически бросала задумчивые взгляды на черную фигуру, так и манившую своими секретами.

Дэмиан выглядел привычно уверенно, широким шагом двигаясь вперед по узкой дороге. Однако при внимательном рассмотрении Лора не раз убеждалась в том, что его идеальная маска злобной невозмутимости и несдержанной жестокости трещала по швам с каждой секундой, проведенной в их обществе. Все чаще проскальзывали его настоящие эмоции, все чаще Лора видела тоску и некую обреченность. И, конечно же, она видела его усталость. Многовековую, как теперь выяснилось, усталость. Очевидную, но необъяснимую.

Лора вдруг вспомнила, как жутко он разозлился и перепугался, стоило ей сказать про птиц. И почему его так насторожило то, что она рассмотрела в них магию? Почему-то ее саму больше интересовал тот факт, что Никиас — опытный маг — и тот проглядел такое очевидное проявление давно известной ему силы. Ведь Лора буквально несколько дней назад с ней познакомилась, как же так? Ее способность позволяла замечать даже незаметную его глазу магию? Не удивительно, что колдун так переполошился.

Конечно, сама Лора не обладала даже малейшими ее признаками. Да и откуда бы ей вообще знать об этой таинственной энергии, ведь она была рождена в мире, где магия всегда считалась лишь фантазиями. Отсюда и вопросы. Отсюда и несостыковки. Снова и снова детальки не сходятся, никак не выходит цельная картина. Ах, как бы узнать больше?!

— Мы почти пришли, — потухшим голосом, будто вынесла сама себе приговор, оповестила Лора, заметив впереди первые появившиеся дома с желтыми огоньками света.

А это означало, что совсем скоро ей придется распрощаться с магическими спутниками. Так и не выяснив природу своего «зрения», она вновь должна будет вернуться к прежней унылой жизни. Меньше всего на свете хотелось терять Никиаса, до дрожи в пальцах хотелось поговорить с колдуном, чьи знания могут посоперничать с мудростью Гейрта.

Но их миры на самом деле разные. «Магия приносит разрушения», — так говорит Никиас. И почему-то казалось, что Дэмиан с этим непременно согласится. Только с этим.

Никиас, вероятно услышав все то глухое отчаяние, с которым были сказаны ее слова, мягко положил руку на плечо, стараясь хоть немного поддержать ее. Но Лора лишь отрицательно покачала головой. Так полюбившаяся ей добрая улыбка родного гостя, обычно вызывающая глубинную неосознанную радость, сейчас подействовала противоположным образом. От разлившегося в груди тепла вдруг захотелось расплакаться. Одна лишь мысль, что Лора видит эту улыбку в последний раз, убивала быстрее любого оружия, жгла огненным клеймом прямо на сердце. Слова застревали в горле, а сказать хотелось многое.

Но в таком состоянии это просто невозможно. Да ей и не хотелось ни о чем говорить сейчас, когда колдун мог все услышать. Впрочем, Дэмиан вполне искусно разыгрывал безразличие.

Маленькая группа вышла из леса уже за полночь, и Лора привычно свернула направо, продолжая двигаться вдоль кромки деревьев. Прошло почти пять лет с тех пор, как она этой же дорогой возвращалась в кромешной темноте с очередным трофеем из леса, стремясь как можно скорее показать бесценную находку лучшему другу.

Гейрт всегда блуждал по собственному дому, занимаясь своими бесчисленными делами почти до самого утра. Когда бы Лора ни заходила к нему, старик всегда бодрствовал. Иногда у нее создавалось впечатление, что ее друг вообще никогда не спит. То он варил что-то в небольшом котелке, то листал одну из многочисленных книг, то делал вид, что наводил порядок, — а на деле только добавлял беспорядка. Кроме Лоры, к нему никто никогда не ходил, — ну, или крайне редко забегали местные жители просить помощи — и может поэтому Гейрт не утруждал себя уборкой.

Дэмиан в напряжении шел рядом с ней, молча осматривая ту небольшую деревеньку, к которой они вышли. Его пустое отрешенное лицо ничего не выражало, он лишь оценивающим взглядом изучал окрестности.