Пророчество о наследнице

Глава 41. Испытание колдунов

Кейтлин вгляделась в лицо Никиаса и лишь сейчас заметила сведенные брови на его лице и неприятно крупные черные зрачки в окаймлении тонкого изумрудного кольца. Напряженный взгляд его уткнулся в узкую линию горизонта, словно он смотрел сквозь высокий бортик повозки. Тревога в его приятном тембре вдруг показалась ей излишне яркой. Только лишь их свобода сейчас волнует его?

— Ты в порядке? — Кейтлин осторожно коснулась пальцами его подбородка, и Никиас опустил взгляд на ее лицо. — Твой голос звучит встревоженно.

— Не бери в голову, — кратко бросил он и вновь уткнулся в горизонт. Кейтлин поджала губы и опустила ладонь, ненароком коснувшись его запястья. Пальцы обожгла теплая кровь.

— Твоя рука! — воскликнула Кейт, хватая его пострадавшую конечность. Никиас рассеянно посмотрел на левое предплечье и хмыкнул.

— Да ерунда, — улыбнулся он и постарался выпутать руку из цепких пальцев.

Но Кейтлин все же удержала его запястье, достала кусок ткани из заплечной сумки, смочила его в бочке с водой и осторожно начала промывать рану. Взгляд изумрудных глаз неотступно следовал за каждым движением ее рук, однако мысли Кейтлин в этот раз занимало нечто иное. От крови ощущался знакомый аромат силы, какую Кейт уже чувствовала раньше от Никиаса. Но то не была его собственная магия, у этой был абсолютно особенный привкус яда и смерти, не похожий ни на что знакомое. И аромат этот исходил, вне всяких сомнений, от пронизанного магией меча у его левого бедра.

— Расскажи про меч, — внезапно попросила Кейтлин, выкинув грязную ткань за борт повозки. — Я почувствовала, как с его помощью ты призвал мощную силу. Впервые вижу, чтобы вещи обладали собственной магией.

— Ах, об этом! — Никиас вынул меч из ножен и положил на колени. От гладкой металлической поверхности клинка отразились лучи дневного света, а затем рассеялись в полумраке повозки. И хотя владелец сего меча не просил держать его истинную силу в секрете, отчего-то Никиасу не хотелось раскрывать ее перед колдуном.

— Ты не впервой используешь его магию вместо своей, — откликнулся Дэмиан и скосил взгляд в их сторону. — Оружие магам без надобности.

— Порой меч быстрее магии, — повторил когда-то сказанные слова Никиас. В ответ Грей лишь усмехнулся.

— Знаешь, почему я так ненавижу чтецов? — вдруг негромко заговорил Дэмиан и перевел свой взгляд на горизонт. Кейтлин навострила уши, жадно хватая каждое слово. — Их отвратительная магия проникает в память, в разум, в мысли, раскрывая любого человека перед чтецом вне зависимости от их желания. И потому чтецы всегда знают намного больше, чем им доверили.

— Мне жаль, если… — начал было Никиас, но его горло тут же сжала холодная магия колдуна.

— А знаешь, что происходит потом? — Грей понизил голос до тихого рыка и обернулся к нему. — Вы начинаете лгать. Утаивать, недоговаривать, опровергать. Боитесь быть пойманными. Боитесь, что люди узнают о вашей магии. Как глубоко она на самом деле забралась в их сущность и какие секреты поведала. Вы вновь и вновь лжете близким людям, не чувствуя ни капли стыда. И даже если вас припереть к стенке, магия в очередной раз поможет, найдет лазейку в чужом разуме и подскажет верный ответ.

Кейтлин прикрыла рот рукой, а Дэмиан просто отвернулся, и только после Никиас почувствовал свободу в глотке. Откашлявшись, он посмотрел в серые глаза своей госпожи, и, к своему ужасу, увидел крохотную долю этой ненависти и в ее душе. Слов возразить не нашлось, Грей во всем прав. Но как можно винить его в том, над чем он не властен? Никиас сглотнул ком в горле и осторожно коснулся ладони госпожи кончиками пальцев. Магия привычно зашевелилась в груди, но как и все разы до этого он заглушил ее порыв и не дал вырваться на свободу. Никиас по-настоящему не желал касаться Кейтлин своей силой.

— К сожалению, моя магия другого порядка, и для боя она совсем не подходит, — спустя несколько долгих секунд заговорил Никиас. — Я могу разжечь огонь в камине, создать стакан воды, залечивать раны или бросить шар пламени — все базовые вещи, свойственные любому магу. Однако боец из меня весьма бесполезный, если в руках у меня нет оружия. Потому Магистр и доверил мне этот клинок. В те разы я взывал к магии меча, прося его помочь. Это можно сделать либо своей кровью, либо своей аурой, но сейчас кровью оказалось быстрее.

— Ты плохо выглядишь, — Кейтлин мягко коснулась ладонью его щеки а затем несильно толкнула в плечо, заставляя лечь. Никиас накрыл ее руку своей и отложил меч в сторону. — Я приказываю тебе отдохнуть.

— Я в норме, госпожа, — сухо отозвался он. Слух больно резанул приказ. — Не беспокойтесь.

— Ты осмелился ослушаться, — Кейтлин грозно посмотрела ему прямо в глаза и сильнее надавила, пока он не упал на спину. — Я не потерплю такого!

— Прошу прощения, — Никиас резко выдохнул и откинул голову, прикрывая глаза сгибом локтя. Сколь сильно бы он себя ни уговаривал, а образ впервые встреченной на том приеме девушки намертво врезался в подкорку и никак не желал перестраиваться. Жгучее желание любить и быть любимым намертво перебивало понимание, что перед ним госпожа, на которую он и смотреть не смеет. Сердце пускалось вскачь от одного лишь взгляда на нее и до смерти хотелось хотя бы коснуться ее руки, что почувствовать жизненно необходимое тепло. И никакие правила не могли изменить его бесстыдные желания.

— Почему я не вижу в тебе властителя? — почти неслышно произнес Никиас и потянул Кейт за собой, пока та не упала ему на грудь. Испуганные серые глаза тут же забегали, а тонкие ручки постарались оттолкнуть, но Никиас только сильнее прижал ее к себе, желая напоследок насладиться ее ароматом.

— Что? Я не услышала, — глухо переспросила Кейтлин, стараясь выбраться из его крепких объятий. Никиас покачал головой, скромно улыбаясь.

Дэмиан не слышал их разговора, сосредоточив всего себя на дороге. Покинув густой лес, они выехали на огромное плато, в центре которого и располагался замок императора. Несколько миль чистой белоснежной пустоты вокруг темного красного камня. Плато выглядело так же, как и в тот день, когда они бежали из замка. Так же зловеще и пустынно, словно не желало на своих землях чужого присутствия. И даже пушистый белый снег, в котором сейчас по колено вязли кони, не придал ему чистой свободы. Но зато замок стал выглядеть светлее, и в некоторой степени более ужасающе. Как пятно крови на чистом снегу.