Пророк Спасителя. Надежда некроманта Книга I

Глава I

ГЛАВА I
Аэнор равнодушно смотрел на толпу низших. За шесть годичных командировок на Авасиб всё это было множество раз — и угрюмые, заросшие шерстью морды самцов, и крики самок, у которых отбирали детёнышей. Бывали и нападения в тщетных попытках отбить своё потомство. И хотя эти атаки всегда заканчивались казнью каждого пятого жителя селения, где находились такие безумцы, по мнению Аэрона, они происходили слишком уж часто. Вот и сейчас его интуиция подсказывала, что могут быть неприятности. Аэнор хоть и редко, но терял воинов своей сотни во время таких бунтов, ведь, несмотря на опыт, от случайностей никто не застрахован. Эти низшие хуже животных — никогда не знаешь, что от них ожидать.
«И чего они так кричат, привёл бы вожак этого селения положенное количество детёнышей в пункт сбора, и не был бы я сегодня со своим отрядом здесь, не забирали бы всех десятилетних хуманышей», — мысленно морщился сотник, наблюдая, как солдаты собирают в отдельную кучу детей от восьми до одиннадцати лет. Это была рутинная работа, которую воины выполняли множество раз и могли определять возраст детёнышей на глаз. Конечно, огрехи случались, но это было неважно — там, куда их доставят, разберутся и отсеют непригодных. А ещё сотник знал, что всегда находились те, кто думал, что они самые умные и хитрые, и пытались спрятать своих детёнышей. Зря они так думали — у сотни Аэрона очень большой опыт в таких операциях, и в данный момент проводился поиск таких хитрецов. Внезапно на окраине селения на участке, где работал десяток под командованием младшего брата Аэрона Аэрдайла, раздался резкий звук сигнального горна, означающий «Тревога», и сразу же перешедший в «Нападение».
Внутри Аэрона всё сжалось от дурного предчувствия.
— К бою!
Три секунды, и ноги стоявших хуманов оплели вылетевшие из земли корни — это начали действовать три отрядных мага. Через двадцать секунд пятьдесят воинов сформировали защитное построение вокруг своего командира, а маг земли возвел вокруг них стену высотой в полтора метра. Ещё одной, но уже в три метра, он окружил лошадей. Через минуту на площадь стали подтягиваться пять конных десятков, что проводили обыск в селении. Маг развёл в стороны руки, как бы раздвигая двери и солдаты быстро, но без суеты втянулись в образовавшийся проход. Наконец появилась команда Аэрдайла. У Аэрона закаменело лицо — его предчувствие сбылось самым наихудшим образом. Среди десяти всадников он не увидел Аэрдайла, а перекинутое через седло одиннадцатой лошади тело не оставляло сомнений в гибели брата. Подбежавший штатный целитель, прикоснувшись к шее Аэрдайла, лишь подтвердил это.
— Гирр сотник!
— Как это произошло, капрал?
— Гирр сотник, мы проводили обыск в одном из дворов на окраине селения. Лучник Лакресс заметил хуманского детёныша, убегающего в лес. До леса было метров двести, а хуманёнок уже практически вбежал в него. Десятник Аэрдайл приказал Лакрессу застрелить его. Десятник ещё рассмеялся и сказал, что если Лакресс попадёт, то получит пять серебряных, а если промажет, то отдаст каждому в десятке по одной монете, потому что придётся искать детёныша в лесу, а это потеря времени да и просто утомительно. Лакресс ответил, что он лучший стрелок во всей сотне и с первого выстрела поразил детёныша... И в этот момент старый хуман ударил десятника Аэрдайла вилами в спину. Вернее, удар пришёл в шею в щель под шлемом... Ваш брат умер мгновенно, гирр. Всех находившихся там хуманов мы уничтожили.
Аэрон немного помолчал. Гордыня Аэрдайла перед хуманами заставила его снова пренебречь защитным амулетом, и он, уже не в первый раз, опять не активировал щит. Во время войны Аэрдайл не был таким легкомысленным, но победа и две последующие командировки преисполнили его презрением к людям и лишили осторожности.
— Уцелеть в сотнях сражений на войне и погибнуть от лап старого грязного низшего за два месяца до возвращения в королевство... Вы поторопились, капрал, с уничтожением виновных...
— Прошу прощения, гирр, но...
— Подготовьте тело моего брата к огненному погребению, — прервал капрала Аэрон, — всех низших отдать ему в дар, чтобы быть им личной дичью для него на полях Великой Охоты, пока не уйдёт он на перерождение. Лучник Лакресс!
— Слушаю, гирр сотник!
Сидевший в седле и так с прямой спиной Лакресс вытянулся еще больше.
— Вот ваши пять монет. Брат обещал их вам за меткий выстрел.
— Благодарю, гирр сотник!
# # #
На краю леса рядом с телом убитого мальчика стоял худощавый седой мужчина, на вид лет шестьдесят, и внимательно наблюдал за разворачивающейся на окраине деревни трагедией. Там каратели соорудили вокруг лежащего на деревянном помосте мёртвого воина круг из живых, но обездвиженных корнями трав селян, обложив их досками и дровами со дворов. Потом маги, вскинув руки вверх, запели красивыми, мелодичными голосами молитву-заклинание.
— Прости, сынок, — мельком глянув на труп, произнёс мужчина. — Хотел же вчера прийти... А вот односельчанам твоим повезло...Относительно, конечно, но повезло.По крайней мере, дичью для этого ублюдка они не станут.Да и ты гнить в земле не будешь.
В этот момент от ладоней одного из магов сорвались огненные шары и ударили в жертвенный круг. Политые жиром и маслом дрова моментально вспыхнули, а сгораемые заживо люди зашлись истошными криками. Мужчина быстро опустился на колени, выдернул стрелу из спины ребёнка и, зажав левой рукой рану, правой начал делать странные движения — будто ловил что-то в воздухе и бросал на мальчика. Несколько секунд ничего не происходило, но потом тело начало мелко дрожать, некромант услышал резкий вдох, тут же перевернул ребёнка на спину и прикрыл ему рот ладонью, заглушая вырвавшийся крик.
# # #
Когда-то Иван прочитал, что смерть в огне наступает через четырнадцать секунд, но сейчас, в разбившемся и горящем самолёте, эти секунды тянулись вечность. Боль, нескончаемая дикая боль... Из-за этой боли не было того ужаса перед неминуемой смертью, который испытывают все живые существа. Наоборот, он звал смерть, просил её прийти и избавить его от мучений. Но вместо этого пришла ещё более чудовищная БОЛЬ. Ему стало казаться, что он втягивает в себя рыжие языки огня, пропитываясь его адским жаром. Тело уже было мертво, а мозг всё продолжал безмолвно вопить: «А-а-а! Где ты, смерть?! Где-е-е-е...A».
— А...
Чья-то ладонь закрыла Ивану рот.
— Тихо, малыш, тихо, — услышал он мужской голос. — Не шуми. Хоть мы и далековато, но всё равно лишний раз шуметь не надо.
Иван широко распахнутыми глазами смотрел на сидевшего перед ним на коленях человека, и в голове у него был полный сумбур: «Что случилось?! Как я остался жив?! Как меня спасли?! Это же невозможно!!» Ещё секунду назад он корчился в огне и орал от боли в разрушенном салоне погибшего авиалайнера, а сейчас лежит на земле, вокруг трава и над ним голубое чистое небо. Рядом какой-то мужик в искусно выделанной кожаной одежде, больше похожей на доспех из-за заклёпанных к рукавам и штанам стальных пластин.На груди стальная кираса, два меча на поясе и прикреплённые к сапогам кинжалы. На голове похожий на тюбетейку с козырьком стальной шлем с закрывающей щёки и шею кольчужной сеткой. Иван попытался приподняться, но тело было каким-то слабым, плохо слушалось, и он снова откинулся на траву.
— Вот и правильно, лежи, не надо пока вставать, крови ты хоть и мало потерял, — мужчина слегка надавил рукой на грудь Ивана, — стрела не дала много вытечь, но для тебя и это многовато. Сейчас эльфады уйдут из деревни, и мы пойдём ко мне.
«Какая стрела?! Какие эльфады?! Что, бля, происходит?!... Так! Успокоился!! Быстро!!!» Иван знал один способ для быстрого приведения в чувство впечатлительных особ, и, подняв всё ещё плохо слушающуюся руку, дал себе пощёчину. Удар вышел так себе... слабоват... но панику прекратил.
— Ты чего это сам себя лупишь, сынок? — удивлённо спросил мужик, и только сейчас Иван заметил, что ударил он себя не своей родной сорокалетней рукой, а чужой и детской.
— Зашибись... Кажись, я попал... Только вот куда? — удивлённо разглядывая руки, сипло произнёс Оршев. В горле всё пересохло, и слова давались с некоторым трудом. Мужчина снял с пояса фляжку и поднёс к губам Ивана.
— Глотни, здесь вино... Красное... Тебе оно сейчас полезно. - и ответил на, как ему показалось, обращённый к нему вопрос. - А попал ты себе в лицо.
— Спасибо, дед. - поблагодарил Оршев, сделав пару глотков, и серьёзно сказал. - Я знаю, что попал этой рукой в это лицо, но не знаю, куда попал я. Это не моё тело.
Пожилой мужчина пристально посмотрел в глаза Ивану... Очень-очень так пристально, что Оршеву стало не по себе, и он уже пожалел о том, что признался о заселении в чужое тело, хотя и не чувствовал за собой вины.
— Ладно, дома разберёмся, кого это я из-за Кромки вытянул. Идти можешь?
Иван перевел дух:
— Сейчас попробую.
Некромант подал руку:
— Вставай.
Ухватившись за протянутую руку, Оршев начал медленно, осторожно подниматься, но, к его удивлению, ничего не болело, голова не кружилась, ноги не подкашивались. Встав, Иван наконец-то смог увидеть не только траву и небо, но и то, что происходит вокруг. А происходило вокруг что-то явно очень нехорошее — метров в двухстах горела деревня, а из неё неторопливо выезжало около сотни всадников на лошадях. Следом катились две телеги с сидящими в них мальчиками и девочками лет девяти-одиннадцати. За телегой следовал ещё десяток конников. В поле, сбившись в кучу, стояли домашние животные и птицы.
— Млять... Куда я попал?! Что вообще здесь случилось?
— Не знаю, из каких ты времён, но попал ты в не самый лучший период этого мира, — хмуро ответил некромант и уточнил: — Пока не знаю, но надеюсь, ты мне расскажешь. А случились здесь эльфы, приехали за данью, но, видимо, кого-то из них убили, и они уничтожили всех жителей.
— А дети?
— Это и есть дань, им нужны дети именно такого возраста, остальные их не интересуют.
— А...
— Дома поговорим, — оборвал вопросы мужчина. — Пошли. Как, кстати, твоё имя?
— Иван.
— А моё Верш... Пойдём, не будем здесь задерживаться.