Прощай, Лоэнгрин!

1

Этот странный день закончится! Хотя, учитывая тот факт, что последние два года жизни, вообще, не укладываются в рамки нормы, я, сцепив зубы, открещиваюсь от паники, страха и всякой надежды.

Меня зовут Лора Диони. Точнее, это мое будущее имя, к которому только предстоит привыкнуть, а прежнее имя — Сельма Уидон.

В данный момент я намертво вцепилась руками в грязную лестницу городской канализации на окраине Лондона и слышу, как внизу плещутся нечистоты, а из многочисленных труб вливаются новые порции человеческого дерьма, рвоты, помоев и химикатов.

Как никак, кафе, где я работаю посудомойщицей совсем рядом. Не зря, я спешила именно сюда, помня, что люк в проулке за нашей забегаловкой легко поднять, потому что он пластиковый. Но тут возникнет закономерный вопрос: от кого, миленькой, рыжеволосой официантке с несколькими килограммами лишнего веса, прятаться в столь отвратительном месте? Неужели нельзя вскочить на первый проезжающий мимо автобус и умчаться в рейсовую даль?

Не мой случай.

И все из-за того, что условия программы защиты свидетелей, непосредственным участником, которой я являюсь, диктуют весьма жесткие условия выживания.

Да, да... Не жизни, а выживания.

В следующий раз надо попросить, чтобы выдали имя вроде Подозрительности, или Мнительности, коими воплощениями мне пришлось стать. Разумеется, не в открытую, а на каком-нибудь хинди или арабском, но и тут прокол. Просить некого!

Единственный человек, который меня курирует в рамках этой программы, связывается со мной посредством билетов на самолет, автобус или поезд, которые я получаю через посыльного. Обычно, к этим билетам прилагаются новые документы и обозначается место, где я буду работать. Столь очаровательный способ путешествий, по началу меня даже привлекал, но...

«Ну, и вонь!»

В тридцать два года хочется какой-то уверенности и стабильности. Нормальной жизни...

Я люблю красивую одежду, обувь, ходить в кино, засиживаться в кафе и бесцельно шататься по улицам, разглядывая людей, витрины и дома.

Когда то ранимая, хрупкая, с потребностью в ласке и заботе. Если все так мило и обыденно, то почему я ни разу не заткнула нос, вдыхая отравляющие и тошнотворные миазмы лондонской канализации, ни разу не закрыла глаза, от дурноты, подкатывающей к горлу?

Одно другому не мешает!

То, что я сейчас нахожусь в столь отвратительном месте, есть результат осознанного выбора. Жизнь научила продумывать пути отхода, подстраиваться под никчемных и подлых людей, не замечать вони, грязи и своего мнения.

Теперь, опасность ощущалась нутром, потому что инстинкты были отточены, а интуиция никогда не подводила. Сегодня ночью, я закончила работу, как обычно далеко за полночь. Забегаловка, которую держали турки английского происхождения, была одной из сотни таких же непримечательных и обладала своим набором завсегдатаев. Здесь редко можно было застать публику с европейской внешностью, а потому двое мужчин, довольно рослых и накаченных не могли не насторожить меня, тем более, что выпили они всего ничего, а вели себя так, будто закладывали за воротник вторые сутки подряд.

Один из них, бросал на меня взгляды весь вечер, стоило только нырнуть в окошко, чтобы забрать новую порцию грязной посуды, а я могу отличить совпадения от интереса иного рода. Подавать вида, в таких случаях нельзя, но мое сердце бешено заколотилось, а движения приходилось сдерживать, потому что мышцы, под действием адреналина, буквально, дергались от напряжения.

А все потому, что пару лет назад прогремело громкое дело с контрабандой наркотиков, которую по чистой случайности повезло обнаружить Алекс Фаррот.

Фаррот — успешный владелец небольшого бизнеса. Торговля мрамором и ценными породами дерева, которые доставлялись из Бразилии, Аргентины и Перу. Сотрудничество с крупнейшей компании Туманного Альбиона, которую возглавлял Виго Отерней владела почти третью строительных объектов Британии, приносило немалую прибыль. И вполне можно было закрыть рот и благополучно считать фунты стерлингов, которые открывали, практически, все двери, но нет!

Имя Алекс Фаррот скрывалось следствием и редко где проскальзывало. Для копов оно было заменено на Нежилец, когда Отерней благополучно скрылся в одной из стран, где не было экстрадиции и для Виго, самое ненавистное ему имя было заменено на Мразь.

Для меня оно было более чем родным, но по понятным причинам и я начинала почти ненавидеть это имя.

Я не неудачница! Несмотря на то, что росла в неполной семье — папа "сделал ручкой", еще до моего рождения — мама вырастила меня, как принцессу. У нее была неплохая работа, мы жили в своем доме в Майами и не бедствовали. Да, какой там! В школе я всегда тусовалась со «звездами», и сама была весьма популярна. Все закончилось титулом королевы бала на выпускном, на который я заявилась в роскошном платье.

Мама позволяла пользоваться косметикой и более того, учила правильно ею пользоваться, втюхивая мне в мозги нехитрую мысль, что я не должна бегать от отношений с противоположным полом, но в то же время знать себе цену. Какая-то абра-кадабра! Краситься с так и не научилась, а с парнями дела обстояли и того хуже.

Несмотря на сомнительные моральные принципы папочки, мама всегда отзывалась о нем с любовью и теплом, а потому я выросла без мужененавистничества и вполне могла удачно выскочить замуж, но престижный колледж, в который поступила, только благодаря свои мозгам, всколыхнул во мне тщеславие. На этой волне я изучила экономические науки и решила попробовать наладить собственное дело.

Принцесса метила в королевы!

Но королевы не прячутся в канализации, не изучают боевые искусства и не оттачивают приемы самообороны, не «простаивают» без нормального секса почти год и не заедают осознание всех этих фактов пирожными в десять часов вечера.

И все же, я не неудачница!

В противном случае, уже давно почила с миром, без мало мальски, скромного некролога, ведь меня по факту не существует. Если и умру, то под чужим именем.