Прощай, моё лето

14

Дмитрий вернулся в их московскую квартиру, уверенный в своем праве на Машу, в своей способности подчинить ее своей воле. После ее внезапного ухода он испытал мимолетную растерянность, но быстро убедил себя, что это всего лишь женская истерика, которую он легко усмирит своим обаянием и напором. "Я покажу ей, кто здесь хозяин," – самодовольно подумал он, входя в квартиру.
Но вместо ожидаемого упрекающего взгляда и слез раскаяния его встретила зловещая тишина. Квартира была пуста. Вещи Маши исчезли, оставив после себя лишь холодное ощущение ее отсутствия. Дмитрий замер посреди гостиной, словно споткнувшись о невидимую преграду. Впервые его самоуверенность поколебалась.
Он прошел в спальню, открыл шкаф – пустые полки, одинокие вешалки. На туалетном столике не было ее любимых духов, ни одной заколки. Ее присутствие словно выветрилось из этого пространства, оставив лишь горький привкус пустоты.
Гнев начал подниматься в нем, сменяя первоначальное удивление. Как она посмела уйти? Без его разрешения? Кто ей позволил? Эта мысль задела его самолюбие до глубины души. Он привык контролировать все и вся, и неповиновение Маши стало для него болезненным ударом.
"Она просто испугалась," – попытался успокоить себя Дмитрий. "Наверняка убежала к этой своей анапской подружке или этому прилипале Сане. Ничего, я быстро поставлю ее на место. Она поймет, кто ее настоящий мужчина, кто ее будущий муж."
Он схватил телефон и начал яростно набирать номер Маши, но в ответ слышал лишь длинные гудки. Ярость Дмитрия нарастала. Он звонил снова и снова, но Маша не отвечала. Его самонадеянность начала сменяться тревожным беспокойством. Неужели она действительно ушла? Неужели посмела бросить его?
Дмитрий метался по квартире, как зверь в клетке. Он не мог поверить, что эта тихая и покорная девушка вдруг проявила такую строптивость. Он привык к тому, что женщины боготворят его, прощают любые его выходки. Маша казалась другой, но он был уверен, что и она не сможет устоять перед его обаянием и напором.
"Я найду ее," – твердо решил Дмитрий. "Я напомню ей о наших планах, о нашей скорой свадьбе. Она поймет, что ее место рядом со мной. Я заставлю ее вернуться. Она принадлежит мне."
Он чувствовал себя оскорбленным и униженным. Его власть над Машей, как ему казалось, была абсолютной, но теперь эта иллюзия рушилась на глазах. Он был полон решимости вернуть свой контроль, призвать свою "женщину к порядку", не понимая, что Маша уже видит его истинное лицо и никогда больше не позволит ему себя сломать. Его гнев и уверенность были лишь проявлением его нарциссизма, его неспособности принять тот факт, что кто-то может добровольно уйти от него, осознав его истинную сущность.