Прощай, моё лето

15

Дмитрий, обуреваемый гневом и уязвленным самолюбием, сорвался в Анапу, словно ураган. Он был абсолютно уверен, что стоит ему появиться на пороге дома Маши, как вся ее строптивость мигом улетучится. Он представлял себе ее слезы раскаяния, ее мольбы о прощении, ее готовность вернуться в его объятия. В его голове не укладывалось, что она могла поступить иначе. Он был Дмитрий Игнатов, и женщины всегда падали к его ногам.
Примчавшись в Анапу, он без промедления направился к дому Соколовых. Он постучал в дверь, уверенный в своей власти над ситуацией. Дверь открыл Леонид Петрович, выглядевший удивленным и явно не расположенным к визиту.
– Дмитрий Игоревич? Что вы здесь делаете? Маши нет дома.
– Как нет дома? Где она? – резко спросил Дмитрий, игнорируя неприязнь в голосе отца Маши. – Она должна быть здесь. Она моя невеста.
– Она была моей дочерью, пока вы не причинили ей столько боли, – отрезал Леонид Петрович. – И она сама вправе решать, где ей быть.
Дмитрий проигнорировал его слова. Он ворвался в дом, уверенный, что найдет Машу, прячущуюся в своей комнате, ждущую его возвращения. Но дом был пуст. Ее комнаты были холодными и безжизненными, словно ее никогда здесь и не было.
Наконец он нашел Машу в саду, сидящую на скамейке под старой раскидистой акацией. Она смотрела на море, и ее лицо было абсолютно спокойным, словно он был для нее всего лишь неприятным воспоминанием, не заслуживающим ни малейшей эмоции.
– Маша! – властно позвал Дмитрий, подходя к ней. – Собирайся. Мы возвращаемся домой. Немедленно.
Маша медленно повернула к нему голову. В ее глазах не было ни страха, ни гнева, ни даже удивления. Лишь холодное, безучастное безразличие. Она смотрела на него так, словно видела незнакомого человека, не представляющего для нее никакого интереса.
– Домой? – спокойно переспросила она, ее голос был ровным и бесцветным. – У меня нет дома с тобой.
Дмитрий опешил. Он ожидал слез, криков, споров, упреков – всего, что угодно, но не этого ледяного спокойствия.
– Что ты такое говоришь? Ты моя невеста! Мы скоро поженимся! Ты должна быть со мной!
Маша слегка повела плечом, словно отмахиваясь от назойливой мухи.
– Я ничего тебе не должна. И замуж за тебя я не выйду.
Ее слова прозвучали как приговор, окончательный и бесповоротный. Дмитрий почувствовал, как почва уходит у него из-под ног. Он привык к тому, что его желания исполняются, а тут какая-то девчонка из Анапы смотрела на него с полным безразличием.
– Ты… ты не понимаешь! – пробормотал Дмитрий, чувствуя, как его уверенность тает на глазах. – Мы… мы должны быть вместе.
Маша вздохнула, отводя взгляд к морю.
– Нет, Дмитрий. Ты не понимаешь. Мне все равно.
Это простое, ледяное "все равно" ударило Дмитрия сильнее любой истерики или упрека. Оно словно вырвало из него всю его самоуверенность, обнажив его беспомощность перед ее безразличием. Он приехал сюда, полный решимости подчинить ее своей воле, а столкнулся с пустотой, которая совершенно его опустошила. Впервые он почувствовал, что теряет контроль, и это ощущение было мучительным и незнакомым. Маша больше не боялась его, не спорила с ним, не пыталась что-то доказать. Она просто перестала его замечать, и это было самым страшным наказанием для его эгоцентричной натуры.