Прощай, моё лето

23

Свадьба прошла с той помпезностью, которую ожидали их влиятельные семьи. Пышное торжество, дорогие наряды, сотни гостей – все кричало о союзе двух могущественных кланов. Маша в своем белоснежном платье казалась неземной, ее красотой восхищались все присутствующие. Она и впрямь напоминала изысканную фарфоровую куклу – безупречную внешне, но пустую внутри. На ее лице застыла учтивая, ничего не выражающая улыбка, скрывающая ледяное безразличие, поселившееся в ее душе.
Дмитрий сидел рядом с ней за столом жениха и невесты, ослепленный ее красотой, но мучимый внутренним беспокойством. Его взгляд то и дело скользил по залу, выискивая среди гостей знакомое лицо – Саню. Он знал, что тот наверняка придет, несмотря ни на что. Эта мысль терзала его ревностью, отравляя радость (которой и так было немного) свадебного торжества. Ему казалось, что в каждом мужском взгляде, задержавшемся на Маше, скрывается насмешка или сочувствие к нему, неудачнику, который так и не смог завоевать сердце своей жены.
Он чувствовал себя неуверенно, несмотря на свой статус и богатство. Безразличие Маши было для него самым страшным наказанием. Он видел, что она рядом с ним лишь по необходимости, по воле случая и желанию ее отца. Ее душа оставалась недосягаемой, и эта пропасть между ними с каждым часом становилась все глубже.
В какой-то момент, во время очередного тоста и громких поздравлений, Дмитрий наклонился к Маше, его лицо было близко к ее холодной щеке. Его голос звучал приглушенно, сквозь натянутую улыбку.
– Ну, ночью-то ты не будешь такой безразличной ко мне, правда? – прошептал он, в его голосе звучала настойчивость, смешанная с неуверенностью и отчаянной надеждой.
Маша медленно повернула к нему голову. Ее глаза встретились с его, но в них не было ни смущения, ни страха, ни даже отвращения. Лишь все та же ледяная пустота. Она молчала несколько долгих мгновений, а затем, с едва заметной полуулыбкой на губах, ответила так тихо, что ее слова потонули в общем шуме:
– Ночь такая же, как и день, Дмитрий. Просто темнее.
Эти простые слова, произнесенные без всякой эмоции, словно ледяной кинжал вонзились в сердце Дмитрия. Он почувствовал, как его последняя надежда на близость с этой женщиной окончательно тает. Он понял, что эта свадьба – лишь формальность, красивая клетка, в которой они оба будут обречены на одиночество. И даже в брачную ночь он останется для нее лишь тенью, неспособной растопить лед ее безразличия. Страх перед этой вечной холодностью сковал его душу, заставляя с отчаянием осознать, что он выиграл битву за обладание, но проиграл войну за ее сердце.