Прощай? Прощаю

Я так привыкла в этом мире никому уже не верить

Марина

Возвращаюсь в комнату к мальчику и присаживаюсь на край постели.

— Хочешь попить? Или покушать?

Степа мотает головой, смотрит в одну точку и молчит.

— Попить надо. Хотя бы немного. Иначе температура не упадёт, и придётся ехать в больницу.

При словах о больнице Степа куксится и пытается забраться с головой под одеяло.

— Нет-нет, — иду на попятный. — Никаких больниц. Но капельницы тоже не самое приятное. Давай поиграем в слона?

Мой опыт общения с детьми ограничивается Каролиной и Кириллом, но точно помню, что легче всего добиться нужного через игру.

— Слоник очень долго гулял в пустыне, устал и захотел пить. Вот нам надо его напоить.

Стёпа с интересом выныривает из-под одеяла, смотрит на меня, но поильник с водой в руки не берет.

— Вот у слоника хобот, — показываю на трубку поильника. — И хоботом слон пьет. Покажешь мне, как у тебя получится поить слоника?

Степа нехотя садится в кровати и делает из поильника пару глотков.

— А еще слоны любят бананы. Твой слоник любит?

Опять молчаливое мотание головой.

— У тебя горло болит? Тебе трудно говорить?

Степа смотрит на меня из-под бровей и разворачивается спиной ко мне.

Не сложилось у нас общение. Уже без лишних вопросов измеряю мальчику температуру, даю еще воды, провожаю до туалета и жду, когда он заснет.

Телефон на беззвучном начинает разрываться от входящих звонков.

— Да, мам, — шепчу в трубку, чтобы не разбудить Степу, и выхожу в коридор, прикрывая дверь.

Можно зайти в гостиную и спокойно поговорить, но мне не хочется отходить далеко от ребенка.

— Мариш, ты где? У тебя сегодня смена до восьми. А ты до сих пор не приехала.

— Куда не приехала?

Вернуться в город мне пришлось из-за маминой болезни, и мой приезд мама восприняла как удобную возможность меня контролировать. Но вряд ли она сейчас стоит у меня под дверью.

— Ко мне. Я же вчера тебе говорила, что Кирюша приболел, и Карина оставила его дома. Не вести же в сад больного ребёнка.

— Не вести, — соглашаюсь с очевидным и даже припоминаю, что что-то такое мама рассказывала, хотя я была занята и слушала не очень внимательно.

— Ну так мне тяжело, Марин. Я уже не в том возрасте, чтобы прыгать с детьми. Я рассчитывала, что ты мне поможешь, — в голосе тонна обиды.

— С чем, мам? С внуком? Так я не могу, у меня дела. Могу помочь с Кариной — дам совет: ссади ее со своей шеи. Она сама где?

— Что ты такое говоришь, Марина! Она же твоя сестра! Ты должна ей помогать! У нее же дети! Не так я тебя воспитывала, не так.

Все эти мамины речи я слышала за последние пять лет такое несчетное количество раз, что выучила наизусть.

— Мам, где сейчас Каринка? Спит после смены?

— Ей же надо отдохнуть, — возмущается мама.

— И мне надо, мам. Я тоже только с суток.

— Откуда я это должна знать? Ты же ничего мне не говоришь. Могла бы сразу сказать, что с дежурства, а не тратить мое время на бесполезные советы, — мама скомкано прощается и завершает разговор.

Мое и без того нервное настроение портится окончательно. Голова болит и в животе бурчит от голода.

Экран телефона загорается сообщением: «Поешь. Ты же голодная после суток».

Виктор заботится, как всегда, в своей приказной манере.

«В холодильнике можешь брать все, что хочешь».

«Или закажи. Оплата с меня».

Пф. Раскомандовался.

Набираю пару вариантов ответа и все стираю. Без него разберусь.

«Мне придется прислать кого-то из подчиненных, чтобы проконтролировать твой обед!»

Вот же прикопался.

Кухню нахожу в конце коридора. Большая, стильная, с огромным кухонным столом. И какая-то нежилая, что ли. Стерильно чистая. Заглядываю в холодильник. Вся еда в контейнерах, датированная с указанием калорий, белков, жиров и углеводов.

Ни тебе пюре в кастрюльке, ни супчика с лапшой.

Беру йогурт, завариваю себе чай. Пока ищу сахар, нахожу в шкафу печенье. Курабье с арахисом. Мое любимое. И забираю всю вазочку. Съем всё, вот назло. После такого бестолкового обеда иду опять в детскую.

Температура у Степы упала до нормальной отметки, зато сильнее слышится затрудненное дыхание. Через час пора будет делать ингаляцию.

От нечего делать беру медицинскую карту Стёпы. Родился, вес, рост, прививки в роддоме. Карта толстая, как будто ребенок болеет не просто каждый месяц, а каждую неделю. Мне неловко, как будто читаю чужие письма, пролистываю быстро на последние листы. Читаю заключения фтизиатра, пульмонолога, рекомендации педиатра. Задумываюсь о том, что надо посоветовать Виктору врачей из нашего центра. У нас хорошие специалисты, отличный детский аллерголог, пульмонолог принимает — просто профи. Мысленно я уже составила план действий, но откладываю карту и одергиваю себя. Я тут временно, на один день. Мое дело маленькое — уколы делать. Остальное пускай решают родители ребенка.