Прощальный танец феи

Глава 8

Я расположился на полу возле дивана Грэга. Он дурак, конечно, сам нарвался, но мне его было жаль. Снова парень пострадал из-за своей доброты.

Виола читала книгу с изумрудной обложкой, время от времени бросая на больного обеспокоенные взгляды. Я слегка дремал. Часы мерно отстукивали время.

Где-то через час Грэг начал ворочаться и стонать. Виола отложила книгу и подошла к нему поближе.

— Кажется, мазь начала действовать, — шепнула мне фея.

Она потянулась к Грэгу рукой и нежно провела ладонью по его щеке. Однако наш пациент даже не шелохнулся. Виола хотела было уйти, как вдруг наш подопечный заговорил:

— Отец! Отец, пожалуйста, не надо. Не ходите больше в игорный дом. Отец… Мама снова плачет.

Мы с удивлением уставились на Грэга. Его глаза всё ещё были закрыты, дыхание тяжёлое, но равномерное. Он явно спал.

— И часто он говорит во сне? — прошептала Виола. — Или это снадобье так на него подействовало?

Я не знал ответа. За те десять ночей, что я провёл с ним, он ни разу не разговаривал во сне. Любопытно, что говорил он на фейском, а не на родном, леонсийском. Наверное, потому что последние дни он только на фейском и болтал. И фразы он строил странно, будто говорил сейчас мальчик, а не взрослый мужчина.

— Не ходите больше в то место, пожалуйста. Мама говорит, что карты — это очень плохо, — тем временем бормотал Грэг. — А слуги говорят, что вы слишком много играете, и что в поместье больше не осталось денег, и нам нечем им платить. Они хотят уйти... Но это ведь не может быть правдой. У нас ведь такое большое поместье! Они всё это придумали, не так ли?

Мы с Виолой замерли, не понимая, что нам следует предпринять: уйти, чтобы не услышать лишнего, или, наоборот, остаться на случай, если Грэгу станет совсем плохо и нужна будет наша помощь?

Он на минуту стих, потом снова заговорил:

— Матушка, матушка, не плачьте, — голова Грэга металась по подушке. — Отец теперь на небесах, но я-то с вами. Мы сможем с вами вернуть наш дом, ведь правда? Я буду много-много работать и выкуплю наше поместье обратно. Я смогу помочь. Матушка, только не плачьте!

Он на миг остановился, тяжело дыша. Виола сидела на полу, прижав руку ко рту, и не сводила глаз со спящего Грэга. Мне хотелось его разбудить, чтобы прервать эти кошмары из прошлого. Я залаял во всю глотку, но Грэг ничего не слышал. Тёмные! Такие снотворные надо объявлять вне закона!

Грэг снова заговорил, но уже другой, более решительной интонацией:

— Матушка, я принёс лекарство! Мне сказали, что оно снимет жар и успокоит ваш кашель. Матушка, просыпайтесь, выпейте! Я скоро добуду дров, и здесь будет не так холодно. Матушка, проснитесь же!

Грэг замолчал, нахмурился, а потом продолжил тихим вкрадчивым голосом:

— Матушка, я принёс ваши любимые розы. Они так чудесно пахнут! Вам бы понравилось. Сейчас отличная погода стоит. Солнце, тепло, всё цветёт. Обо мне не беспокойтесь, я нашёл новое место. Так что теперь у меня есть кров. И еда. И работу тоже нашёл, мне даже платят, как взрослому! Ой, часы уже бьют на башне, мне надо спешить обратно. Ну, я пошёл! Пусть Богини хранят ваш вечный сон!

Моё собачье сердце разрывалось на кусочки. Теперь многие вещи стали для меня понятны. Мальчишка, что не смог спасти ни отца, ни мать, когда вырос, стал помогать всем, кого встретит. Поэтому он помог мне, безродному псу, хотя силы были явно неравны. Поэтому он полез спасать фея, который мог самого Грэга и убить. Он просто не мог не помочь.

Я посмотрел на Виолу. Она всё ещё держала руку у рта, но из глаз уже катились крупные слёзы. Девушка всей душой в этот момент была с Грэгом, будучи не в силах облегчить его боль.

Грэгори ещё несколько часов бормотал фразы из своего прошлого, метаясь по подушке. В какой-то момент Виола устала сидеть на полу и сходила на кухню — заварить себе кофе. Стоило ей прийти с кружкой в руках к нам в комнату, как наш пациент успокоился. Лицо просветлело, дыхание выровнялось.

— Ммм, кофе! — вдруг сказал Грэг и улыбнулся сквозь сон. — Виола, спасибо за кофе! Он такой вкусный! А ты такая красивая! Кажется, я влюбился в тебя.

После этих слов, он, наконец, заснул сном без сновидений.

Виола, поражённая, около минуты неотрывно смотрела на болтливого больного. Потом поставила кофе на столик, наклонилась над Грэгом и нежно, едва касаясь, поцеловала его в губы. А затем молча вышла из комнаты. Кофе так и остался нетронутым.