Прощание с Калипсо

Глава 1. Рождественские традиции

Стою у окна кухни, держу в руках горячую кружку кофе. За стеклом кружится снег — первый серьезный снегопад этой зимы.

Крупные хлопья медленно опускаются на террасу, на перила, на темную гладь фьорда вдалеке.

Я живу здесь уже целый месяц, но до сих пор не могу привыкнуть к этой всепоглощающей тишине.

— На что смотришь? — голос Стефана за спиной низкий, хриплый. Он подходит, обнимает меня сзади. Его руки ложатся поверх моих на кружке.

— На снег. Так красиво.

— Скоро Йоль, — говорит он, целуя меня в макушку. — Пора готовиться.

— Йоль?

— Рождество.

Поворачиваюсь в его объятиях. Стефан выглядит довольным — глаза прищурены, на губах легкая улыбка.

Он всегда так выглядит по утрам, когда планирует день за нас обоих.

— Что значит «готовиться»? — настороженно спрашиваю я.

— Увидишь. Одевайся теплее.

Он не объясняет детали. Никогда не объясняет. За этот месяц я поняла, Стефан не привык отчитываться перед кем-то.

Он решает, планирует, действует. А я следую за ним.

Раньше меня бы это бесило. Сейчас... странно, но мне нравится не думать о мелочах. Довериться мужчине полностью.

Через полчаса мы едем по узкой дороге, петляющей между холмов. Стефан за рулем, я рядом. Его рука лежит на моем колене.

За окном мелькают ели под снежными шапками, редкие домики с красными крышами.

— Куда мы едем?

— В город. За украшениями.

— Украшениями?

Он бросает на меня удивленный взгляд.

— Ты никогда не готовилась к Рождеству?

— Покупала елку в супермаркете, вешала гирлянду из «Икеи». Это считается?

Стефан качает головой.

— Нет, детка. Это не считается.

«Детка» — он называет меня так, только когда снисходительно что-то объясняет, как мужчина женщине, которая ничего не понимает в серьезных вещах.

Городок встречает нас мощеными улочками и запахом корицы.

Стефан паркуется у небольшого магазина с вывеской на норвежском — я не умею читать эти длинные слова с непроизносимыми буквосочетаниями.

Полки магазинчика заставлены деревянными фигурками, красными свечами, плетеными корзинками. Все выглядит дорого и аутентично — никакого пластика, никакого блеска.

Стефан берет большую корзину и начинает складывать туда украшения. Не спрашивает мое мнение — просто выбирает сам.

Красные конусообразные свечи. Деревянных лошадок, покрытых замысловатой росписью. Гирлянду из настоящих сосновых шишек.

— Это что? — спрашиваю, показывая на маленьких гномиков в красных колпаках.

— Домовые. Они охраняют дом зимой.

— И ты веришь в это? — Я вскинула брови.

— В Норвегии зима длинная. Лучше не рисковать.

Он говорит серьезно. Кладет в корзину целую семью гномиков — больших и маленьких.

Продавец — пожилой мужчина с седой бородой — что-то говорит Стефану по-норвежски. Длинную фразу, в которой я различаю только пару слов.

Стефан отвечает коротко, и мужчина смеется.

— О чем вы говорили?

— Он спросил, первое ли это Рождество для моей жены. Я сказал — да.

Слово «жена» заставляет меня замереть — мы никогда не обсуждали наши отношения в таких серьезных терминах.

Просто живем вместе, спим в одной постели, делим быт. Но «жена»...

Он говорит это так естественно, будто само собой разумеется, что он будет меня чему-то учить. Что я ученица, а он — наставник.

На кассе он расплачивается наличными, не позволяет мне даже потянуться к сумочке. За этот месяц я перестала предлагать заплатить за что-то.

Стефан зарабатывает в десять раз больше меня, и считает естественным обеспечивать нас обоих.

— Теперь елка, — говорит он, когда мы грузим покупки в машину.

Елочная ферма находится за городом. Ряды пушистых деревьев разного размера, запах хвои, скрип снега под ногами.

Стефан ходит между рядами, внимательно осматривает деревья. Трогает ветки, проверяет ствол.

— Эта, — наконец говорит он, останавливаясь у ели почти в два метра высотой.

— Она огромная.

— У нас высокие потолки.

«У нас». Еще одна фраза, которую он произносит как данность. Его дом стал нашим домом. Его жизнь — нашей жизнью.

Рабочие срубают елку, упаковывают в сетку, грузят в его внедорожник. Стефан снова платит наличными, щедро дает на чай.

По дороге домой заезжаем в продуктовый. Стефан покупает ингредиенты для какого-то традиционного печенья — мука, масло, специи с названиями, которые я не могу запомнить.