Прошлое Обмену И Возврату Не Подлежит

ГЛАВА 8

Всю дорогу до гостиницы я сидела как на иголках, чувствуя прожигающий взгляд Марка. В салоне автомобиля повисла тягучая тишина, прерываемая лишь мерным гулом мотора. Я старалась не смотреть на него, устремив взор на мелькающие за окном огни ночного города. Мои мысли были далеко, в маленьком приморском городке, где меня ждал Данил.

Подъехав к отелю, Марк заглушил двигатель и повернулся ко мне. В полумраке салона его лицо казалось еще более суровым и нечитаемым.

– Зачем ты это сделала, Лера? – тихо спросил он, словно у самого себя. – Почему ты ушла, не сказав ни слова?

Я не ответила, боясь, что голос дрогнет. Внутри меня бушевала буря эмоций – обида, гнев, страх. Я не хотела ворошить прошлое, но, кажется, оно само настигло меня.

– Я любила тебя, Марк, – прошептала я, взгляд мой, как осколок льда, впивался в его глаза. – Любила до слепоты, до самозабвения. Но твое предательство... оно обожгло меня изнутри, оставив лишь пепел. И жестокость твоя, Марк, та, что ты обрушил на ту невинную девушку... это я тоже не смогла простить. Я оплатила ее лечение, да. Но разве деньги вернут ей украденное счастье материнства? Ты вырвал у нее саму суть жизни. Я не смогла, понимаешь? Не смогла жить в этом кошмаре подозрений, в этом болоте измен, с камнем, разрушающим мою душу.

– А наш ребенок? Ты не подумала о нем? – в его голосе послышалась боль.

– О нем я думала в первую очередь, – ответила я.

– И именно поэтому ушла? – язвительно спросил Марк.

Я вышла из машины, не дав ответа, и, не оборачиваясь, направилась к дверям отеля. Я знала, что Марк смотрит мне вслед, но не могла больше оставаться рядом с ним. Слишком многое нас разделяло, слишком много боли было между нами. Мне нужно было защитить своего сына, свое счастье. И я была готова бороться за это до конца.

Марк, как и мои родные, был уверен, что я избавилась от ребенка. Только такие люди, погрязшие в цинизме и болезненной любви к собственному комфорту, могли допустить такую мысль. Им даже не пришло в голову, что может быть иначе. Что сейчас сын Марка может бегать по теплому морскому песку, а внук моих родителей – с гордостью носить имя нашего рода, продолжая его. Они настолько уверовали в свою исключительность, в то, что жестокость во имя власти и бизнеса – единственно верный путь, что даже не допускали мысли, что я, пройдя через тернии сомнений и отчаяния, родила ребенка и вырастила его одна.

Войдя в номер, я прислонилась к двери, тщетно пытаясь унять предательскую дрожь в коленях. Встреча с Марком обрушилась на меня, словно ледяной шторм. Сколько лет прошло, а старые раны все еще кровоточили, отравляя душу. Я взглянула на свое отражение в зеркале – уставшее, осунувшееся лицо, потухший взгляд. Неужели это я, та Лера, которая еще несколько дней назад жила надеждой, любила, мечтала и строила планы на будущее?

Я подошла к окну и погрузилась в созерцание ночного города. Огни мерцали внизу, словно далекие, холодные звезды. И тогда я вспомнила Данила – его добрые, лучистые глаза, его нежную, согревающую душу улыбку. Он был моей опорой, моей любовью, моим спасением в этом безжалостном мире.

Озарение вспыхнуло мгновенно. Рука потянулась к трубке, и я набрала номер Оли.

– Привет. Как у вас там? – спросила подруга.

– Терпимо. Но мне необходимо срочно отсюда выбираться. Слушай, давай провернем вот что. Завтра с утра объяви в офисе о щедрой премии тем, кто первым сдаст черновики по новому заказу. Думаю, трех дней им хватит на аврал. Я здесь утверждаю, подписываю оставшиеся бумаги – мне тоже трех дней достаточно. И лечу домой, – выпалила я, озвучивая свой дерзкий план.

– Гениально! Сделаю. А теперь спи. У тебя голос как у человека, выжатого словно лимон. У нас все хорошо, – ответила Оля и отключилась.

С душой, измотанной в клочья, я рухнула в постель, чтобы наутро броситься в отчаянную атаку на бумажную крепость. Работа кипела, как лава в жерле вулкана. Все личные терзания были задвинуты в самый дальний угол сознания. Денис, словно одержимый, налаживал новые связи. Оля непрерывно скидывала свежие наработки. И вот, спустя три дня, заказчик, ослепленный нашей оперативностью, поставил свою подпись под всеми документами и произвел первые выплаты из основного пакета, щедро оплатив дополнительные соглашения по параллельным проектам.

Неожиданный телефонный звонок безжалостно оборвал мои приготовления в дорогу.

– Слушаю, – мой голос звучал уверенно, хотя внутри уже поселилось предчувствие беды.

– Дочь, ты где? – сквозь помехи прорвался встревоженный, до боли знакомый голос отца.

– В номере, собираюсь, – недоумение росло с каждой секундой.

– Мне необходимо срочно с тобой увидеться, – выдохнул он, словно бежал долгую дистанцию.

Обычно невозмутимый, сейчас его голос гремел неприкрытой тревогой, словно набат. Ситуация казалась не просто странной, а зловещей.

– Приезжай, поговорим. Что-то случилось? – я осторожно попыталась нащупать почву.

– Да... Но это не телефонный разговор. Мать и бабушка в таком шоке, я их еле откачал, – нервно выпалил отец.

– Что случилось-то? – не унималась я.

– Приеду – поговорим, – отрезал он и бросил трубку, оставив меня наедине с нарастающей тревогой.