Прошлое Обмену И Возврату Не Подлежит

ГЛАВА 13

Весь оставшийся день мы с сыном провели дома, утопая в ленивом течении телепередач и детских игр. Идиллия нашего уединения была грубо нарушена настойчивым стуком в дверь. На пороге, словно тень, возник Марк. Он вошел осторожно и замер, молча сверля меня взглядом. Сильный и уверенный в себе, безгранично властный банкир, разбивающий сердца женщин одним лишь жестом, сейчас он стоял передо мной, словно провинившийся студент, в ожидании слов, которых у меня не было. Секунды тянулись мучительно долго, и, наконец, он нарушил тишину:

– Прости. Я должен был сдержаться, – тихо проговорил Марк, не отводя от меня глаз. – Но меня штормит, когда я вижу, что могу тебя потерять. Лера, ты даже не представляешь, что я пережил, когда ты исчезла. И дело не в отмененной свадьбе, наглых ухмылках гостей и конкурентов, затратах и прочей ерунде. Дело в том, что я почти сдох в тот момент, когда прочитал твою записку, оставленную бабушке. Сначала я хотел броситься на твои поиски, но потом понял, что это бессмысленно. Ты приняла решение. И вина целиком лежала на мне. Я пытался вернуть свою жизнь в прежнее русло, но тщетно. Все было как прежде, но тебя не было рядом, и я сдулся. Ничто больше не радовало, а навязчивость женщин вызывала лишь раздражение. Я уехал, много путешествовал, надеясь забыться, но и это мне не помогло. Я перестал жить! Понимаешь? Пока не узнал, где ты! Да! Я тайком навел справки и выяснил, что у тебя все хорошо. Но я не знал о сыне! Поэтому подстроил этот тендер и выдернул тебя в Москву под предлогом документов. Но, увидев тебя, я снова все вспомнил. Ты стала еще более женственной и прекрасной. А новость о том, что ты собираешься замуж, просто сорвала мне крышу, и я решил узнать все о твоем избраннике. И вот, я получил отчет детектива, нанятого мною, который съездил в твой город. Так я узнал о том, что у меня есть сын, наследник! Я потерял голову от одной только мысли, что он кого-то другого, а не меня, назовет «папой». Твои родители были в жутком шоке, просматривая этот отчет. Ведь ты их единственный ребенок. И вдруг – внук! Мы все думали лишь о том, как вернуть тебя в лоно семьи. Мы осознали все свои ошибки, но столкнулись с тем, что ты стала мудрой и сильной женщиной, самодостаточной во всем, и мы оказались в твоей жизни лишними. Понимаешь, только ты можешь вернуть нам право присутствовать в твоей жизни и в жизни Даниила. А тут я узнаю и сам вижу, что мужчины вьются вокруг тебя, словно акулы. Что мне оставалось делать? Я не могу отдать вас им! Ты – моя женщина. А Даниил – мой сын. И я хочу жить с вами и заботиться о своей семье.

Его слова, произнесенные тихо, почти шепотом, пронзили тишину дома, словно тонкая игла. Я смотрела на него и в этой откровенности не узнавала прежнего высокомерного Марка. Нет, он не сломался. Он просто стал другим, человечнее, что ли.

Я не ответила сразу. Мне нужно было время, чтобы переварить его признание, понять его смысл. Это было не просто извинение за прошлое, это было признание его уязвимости, его страха. И это пугало меня не меньше, чем его прежняя жестокость. Потому что уязвимость Марка означала, что он готов бороться за нас, а это, в свою очередь, означало, что мой выбор будет иметь реальные, возможно, необратимые последствия.

Я подошла к окну, глядя на вечерний город, который жил своей жизнью, не подозревая о драмах, разыгрывающихся в отдельных семьях. Я чувствовала, как нарастает усталость, как истощаются мои силы. Этот отпуск, который должен был стать отдыхом, превратился в поле битвы, где я была одновременно и полем, и солдатом, и генералом.

– Так тендер твоих рук дело? – тихо спросила я.

– Вы сами подали заявку. И без меня были фаворитами. Я просто замолвил словечко, чтобы воспользоваться этой ситуацией, – уверенно ответил Марк.

– Я не вещь, которую можно делить или отвоевывать, – решительно произнесла я.

Марк все еще стоял у двери, его взгляд не отрывался от меня. В его глазах читалось ожидание, но не то властное, привычное ожидание, а скорее робкая надежда. Я знала, что он ждет моего решения, моего слова. Но я не могла дать ему его. Не сейчас. Я повернулась, и в моем голосе, как мне показалось, не было ни гнева, ни страха, только глубокая, всепоглощающая усталость.

– Марк, я не знаю, что тебе сказать. Мне нужно время.

Он кивнул, словно ожидал именно этого ответа. В его глазах мелькнуло что-то похожее на понимание, но оно тут же сменилось привычной тенью решимости, когда он произнес:

– Я понимаю, Лера. Но знай, я не сдамся. Я не позволю тебе уйти к другому мужчине.

Его слова, произнесенные с той же уверенностью, что и раньше, снова напомнили мне о том, что я оказалась в ловушке. Ловушке собственных чувств, чужих желаний и обстоятельств, которые, казалось, сплелись в тугой узел.

– Когда ты предаешь свою женщину и сам отталкиваешь ее от себя, то должен понимать, что бросаешь ее в мир других мужчин, – равнодушно подвела я черту этому сложному разговору. – Марк, я хочу отдохнуть. Мне завтра на работу. Уходи.

Тишина, которая последовала за моими словами, была оглушительной. Она не была пустой, нет. Она была наполнена невысказанными обвинениями, сожалениями и той невидимой стеной, которую мы возвели между собой своими поступками. Марк смотрел на меня, и в его глазах я видела отражение собственной растерянности, смешанной с той самой решимостью, которая одновременно и притягивала, и отталкивала. Он не спорил, не пытался переубедить. Он просто принял мои слова, как принимают неизбежное, но при этом не собирался сдаваться.

Я отвернулась, чувствуя, как напряжение нарастает в груди. Каждый его взгляд, каждое его слово – это был еще один виток в этой запутанной истории, которую мы сами написали. Я хотела уйти, хотела забыть, хотела просто дышать свободно, но Марк был везде. Он был в моих мыслях, в моих воспоминаниях, и теперь он был здесь, в этой комнате, напоминая мне о том, что прошлое не отпускает.