Прошлое Обмену И Возврату Не Подлежит

ГЛАВА 15

Вечерняя прохлада окутывала террасу, где мы втроем, как заговорщики, ожидали отца. Чтобы уберечь маму от потрясения, мы решили пригласить его под предлогом банковских дел Марка – предлог, к которому она всегда оставалась равнодушна, предпочитая мир бутиков и салонов красоты. В свои годы она оставалась дивной розой, бережно ограждая свою красоту правильным питанием и уходом. Данил ускользнул к соседке Саре Семеновне, чей пирог с яблоками и жареная рыба манили его сильнее наших взрослых тревог.

– Давайте все же будем милосердны к старику, – тихо произнес Марк. – Он крепок, конечно, но возраст берет свое.

– Я и не против. Мне и так дарована жизнь, о которой я и не смел мечтать. В один день я обрел сестру и племянника. Если отцу не нужен сын, выброшенный за борт его жизни, я не стану ему докучать, – с грустной улыбкой ответил Арсений.

Я молчала, погруженная в тревожные мысли. Как отреагирует отец, узнав о сыне от давней, забытой им любовницы? О сыне, ставшем достойным человеком, образованным, построившим успешный бизнес? Арсений сохранил тепло души, не поддался губительному влиянию больших денег. В нем не было и тени высокомерия и заносчивости, присущих моему отцу и даже Марку.

Внезапно фары автомобиля осветили подъездную дорогу, возвещая о прибытии отца. Марк напряженно выпрямился, отбросив остатки былой расслабленности. Я почувствовала, как мои ладони вспотели. Сердце бешено колотилось, словно пытаясь вырваться из груди.

Отец вышел из машины, как всегда, с безупречной элегантностью. Костюм от Brioni сидел на нем идеально, выдавая уверенность и непоколебимость. Взгляд его серых глаз скользнул по нам, задерживаясь на секунду на Арсении.

– Марк, рад видеть тебя. Валерия, выглядишь прекрасно, – произнес он своим властным голосом, пожимая руки Марку и целуя меня в щеку. – Что за срочное дело?

Марк откашлялся, собираясь с духом.

– Отец, познакомься, это Арсений. Ему есть что тебе рассказать, – скромно ответила я.

В повисшей тишине я видела, как меняется выражение лица отца. От надменного спокойствия не осталось и следа. В глазах мелькнула растерянность, затем – подозрение. Арсений шагнул вперед, встречаясь взглядом с отцом. В этот момент я почувствовала, как хрупка наша тщательно выстроенная жизнь, как легко ее разрушить одним неверным словом, одним неловким движением, одним циничным поступком. Они стояли друг против друга. Отец и сын. Абсолютно похожие копии.

Отец впился взглядом в Арсения, словно пытаясь разгадать тайну, скрытую в глубине его глаз. В воздухе повисло напряжение, которое можно было резать ножом. Марк нервно переминался с ноги на ногу, чувствуя себя лишним на этом поле битвы двух незнакомцев, связанных кровными узами. Я замерла, боясь пошевелиться, словно любое движение могло спровоцировать непредсказуемую реакцию отца.

Арсений первым нарушил молчание. В его голосе звучала твердость, но в то же время чувствовалась и легкая дрожь.

– Здравствуйте, отец. Я – Арсений, сын Тамары Головиной, – коротко представился брат.

Отец отшатнулся, словно его ударили. Лицо его побагровело, а в глазах вспыхнул гнев. Он окинул нас испепеляющим взглядом, полным ярости и непонимания.

– Что это значит? Какой сын? Марк, Валерия, объяснитесь немедленно! – прорычал он, с трудом сдерживая гнев.

Марк сделал шаг вперед, готовясь объяснить ситуацию, но отец оттолкнул его, не желая слушать. Он подошел к Арсению вплотную, всматриваясь в его лицо.

– Ты врешь! Ты хочешь меня обмануть! Я не верю ни единому твоему слову! – сотрясаясь говорил отец.

Арсений спокойно выдержал его обжигающий взгляд.

– Я не требую, чтобы вы верили мне на слово. Я просто хотел, чтобы вы знали, что я существую. Я не претендую на ваше состояние, на ваше имя. Я просто рад увидеть вас, – спокойно ответил Арсений.

В его голосе звучала грусть, и я впервые увидела в глазах отца растерянность. На мгновение мне показалось, что лед в его сердце начал таять, но затем маска надменности вернулась на его лицо. Арсений молча протянул ему старую фотографию. Отец трясущимися руками взял ее и тихая слеза опустилась безмолвно по его щеке.

– Тома, – почти беззвучно выдохнул он.

Тишина стала еще более звенящей, болезненной. Отец смотрел на пожелтевшую фотографию, словно на призрак прошлого. На ней – молодая, улыбающаяся Тамара, обнимающая моего молодого отца. Черты лица, нежность взгляда, все это вернуло его в те далекие годы, когда он был другим – более наивным, открытым, любящим. Он почти забыл эту часть своей жизни, похоронил ее под грузом амбиций и цинизма банкира.

– Где она сейчас? – прошептал он, не отрывая взгляда от фотографии.

– Отдыхает в Европе. У нас там есть дом, – тихо ответил Арсений. – Но обычно, она у себя в Питере.

Отец закрыл глаза, и по его щекам потекли слезы. Марк и я переглянулись, не зная, что делать. Мы никогда не видели его таким – сломленным, уязвимым. Железный человек, казалось, дал трещину. Он открыл глаза и посмотрел на Арсения. В его взгляде больше не было гнева, лишь глубокая печаль.

– Прости меня, – сказал он, и эти слова прозвучали как выстраданное признание. – Прости меня за все. Я не знал, что она все таки родила, я был глупцом.

Он протянул руку Арсению, и тот, не колеблясь, пожал ее. В этот момент, казалось, время остановилось. Все мы, свидетели этой долгожданной встречи, затаили дыхание, боясь нарушить хрупкий момент. В тишине сада слышалось лишь тихое пение цикад, словно аккомпанирующих этой непростой мелодии воссоединения.