Прошлое Обмену И Возврату Не Подлежит

ГЛАВА 16

Утром я сидела в своем любимом кресле одна. Данил, влекомый жаждой приключений, увел Марка к морю на поиски диковинных ракушек. Родители обещали нагрянуть к нам с визитом, прихватив с собой бабушку. Я же наслаждалась этой кратковременной передышкой, умиротворением дома, буйством красок сада и солоноватым дыханием морского бриза, в котором уже чувствовались предвестники надвигающегося шторма. Телефон, словно назойливый пророк, забивался тревожными сообщениями от МЧС.

– Я иду к тебе, – прорезал тишину у ворот встревоженный голос Сары Семеновны.

С видом триумфатора, покорившего Эверест, она, чеканя шаг, прошествовала к соседнему креслу и с победным видом водрузилась на него.

– Рассказывай-ка мне, деточка, шо вчера было. Марк явился, словно изваляли его в грязи и обидах, – выпалила она, не дав мне и шанса на приветствие.

Я вздохнула, понимая, что от разговора с Сарой Семеновной не уйти. Кратко пересказала ей все события вчерашнего дня, стараясь опустить наиболее болезненные моменты. Сара Семеновна слушала внимательно, не перебивая, лишь изредка хмыкая и качая головой. Когда я закончила, она помолчала, глядя вдаль.

– Они шо, с мозгами поссорились? Кобели, – хмурясь произнесла Сара Семеновна. – Чужие жизни ломают, только себя любят. Жизнь, это штука сложная, Лерочка. Легко сломать, трудно склеить. Но, знаешь, осколки иногда складываются в такую красивую мозаику, что и не подумаешь, какая трагедия была в основе. Отец твой – тот еще фрукт, конечно. Но и у него, видать, сердце есть, раз слезу проронил. А Марк твой... Вижу, что любит. Но любовь – это не слова, это поступки.

Она помолчала, словно взвешивая каждое слово.

– Дай ему шанс, девочка. Не для него, а для себя. Для Данечки. Если он действительно изменился, то вы будете счастливы. А если нет... Что ж, зато будешь знать, что сделала все, что могла. И тогда уж не будешь винить себя.

Вдалеке послышались радостные крики – это Марк с Данилом возвращались с пляжа, нагруженные ракушками. Я посмотрела на них и почувствовала, как внутри меня просыпается надежда. Может быть, Сара Семеновна и права. Может быть, стоит дать Марку еще один шанс. Ведь ради сына, ради будущего, стоит рискнуть. Шторм надвигался, но в моем сердце поселился слабый луч света.

Автомобиль отца подъехал к воротам, и тут же из него вышла мама. Я видела, что она встревожена и явно игнорирует отца. Я улыбнулась и вышла им навстречу, стараясь скрыть свое волнение. Семейный портрет, словно пазл, собирался воедино, и каждый его элемент привносил свою долю напряжения и ожидания. Шторм приближался не только в природе, но и в отношениях, угрожая обрушиться на нас со всей своей мощью.

Мама бросилась ко мне, обняла крепко, будто боялась потерять. В ее глазах читалась тревога и невысказанный вопрос. Бабушка, напротив, медленно подошла к Данилу, присела на корточки и протянула к нему руки. Малыш, немного смущенный, спрятался за спину Марка, но бабушка не сдавалась. Она тихо заговорила с ним, показывая фотографию в медальоне, висящем на ее груди, на которой была изображена маленькая я.

Отец стоял в стороне, наблюдая за происходящим. В его взгляде я заметила усталость и какую-то отрешенность. Он подошел к Саре Семеновне, обменялся с ней парой фраз, и они вместе направились к дому. Мама же отвела меня в сторону, подальше от чужих ушей.

– Лера, что здесь происходит? – тихо прошептала она, впиваясь в меня взглядом, полным тревоги. – Твой отец... И где ты только откопала этого Арсения?

Напряжение вибрировало в воздухе, и я понимала – от нее не утаить ни единой детали. Придется выложить все как на духу, какой бы ни была эта правда. Я рассказала о знакомстве с Арсением, о двух годах, что он являлся клиентом нашего агентства. А затем, сбивчиво, словно исповедуясь, поведала о вчерашнем дне, ошеломляющем и перевернувшем все с ног на голову. Она с изумлением ловила каждое слово, задавала уточняющие вопросы о моем брате и искоса бросала пытливые взгляды на отца.

– Помню. Было дело, – задумчиво пробормотала бабушка, подходя к нам. – Тома. Да.

– И что мне теперь со всем этим делать? – капризно всхлипнула мама, обращаясь то ли ко мне, то ли к бабушке.

– А ничего, Маша. Уже наворотили. Смирись и прими как данность. Ну Арсений! Ну сын твоего мужа от другой женщины! И что с того? Тридцать лет прошло. Да и не лукавь, Мария, знала ты все прекрасно. Он тогда, как раненый зверь, метался, но остался с тобой. А там и Валерия у вас родилась, – отрезала бабушка, и в воздухе повисла тяжелая тишина.

Я глубоко вздохнула, собираясь с духом перед неминуемым потоком объяснений. Слова мои дрожали, когда я поведала о внезапном предложении замужества и обуревающих меня сомнениях. Мама слушала, лицо ее, словно хамелеон, меняло краски от пепельно-бледного до пунцового, будто она сама проживала со мной каждый миг этой непростой истории. Бабушка же, казалось, хранила в глубине своих морщинистых глаз куда больше, чем позволяла нам увидеть, и её молчание давило не меньше, чем мамины сдавленные всхлипы.

– Лерочка, милая, я понимаю, как тебе сейчас тяжело, – наконец проговорила мама, заключая меня в крепкие объятия. – Но Марк... Он действительно любит тебя, я вижу это в каждом его взгляде. И Даниила он обожает. Не упусти свое счастье из-за глупого страха. Я больше не буду вмешиваться, жизнь меня уже достаточно проучила. Только представлю, как ты без моей поддержки беременность носила, а потом в роддоме одна лежала, в одиночестве сына растила. Мне не просто стыдно, сердце кровью обливается, выть хочется. Так что решай сама, доченька, я тебя во всем поддержу. Главное, чтобы мой внук и моя дочь были счастливы.