Прошлое в памяти

Пролог. Канди.

– Прошлое постоянно преследовало меня, – шепотом произнесла я, уткнувшись носом в грудь своего парня. – Я постоянно задавалась вопросом: может ли оно перестать повторятся? Все было не зря…я счастлива. – Я замолчала, сжимая его руку в своей все сильнее. – Мы все счастливы.

Я отстранилась и посмотрела ему глаза. В них плескалась гордость и любовь. Иногда эти глаза казались настолько родными, что я забывала про

– Жаль, что ты пояснила этот урок только сейчас, Канди, – он провел пальцем по моей щеке и улыбнулся. – Темное прошлое повторится, только если ты не поверишь в свое светлое будущее, милая.

По левой щеке пробежала слеза, которую я не смогла сдержать.

– Знал бы ты, как бы я жалела об этом, если б… – я выдержала долгую паузу, длиною в несколько мгновений. – Не встретила тебя. Не встретила вас. Спасибо, мой спасательный круг.

***

– Неужели я до сих пор жива?.. – спрашивала я каждый день свое отражение в зеркале, а затем сама, сдерживая слезы, отвечала: – Твоя душа скоро умрет, дура. За ней и ты.

Вытирая слезы, я натягивала улыбку и выходила из комнаты. Так было изо дня в день. Отец не выносил меня, ведь я так была похожа на Нее. А брату просто не была интересна моя жизнь, он не решался портить из-за меня свое счастье.

Школьный психолог сказал, что время лечит. А я бы сказала наоборот – время убивает. Медленно и мучительно. Я хочу лишь одного – спокойной смерти. Постоянные антидепрессанты из-за моего состояния; крики отца за то, что я неправильно живу; постоянные пропуски в колледже, из-за чего я не успевала по программе.

Отвлечься получалось только на крыше небоскреба: я могла в любой момент прыгнуть вниз, но мне не хватало сил, чтобы это сделать. За это я и люблю свой родной город. Нью-Йорк – самый простой мегаполис в Штатах, но точно не для меня. Погода в нем всегда отражала все, что творится на душе. Когда светило солнце – мелькали радостные моменты, когда шел дождь – на душу накатывала печаль. Моя любовь к Нью-Йорку была безгранична.

Моя жизнь превратилась в черную полосу пятнадцать лет назад. С этого все и начинается.

Работа моего отца всегда могла позволить нашей семье почти все, что угодно. Генри Вольтер появился в дизайнерском деле неожиданно, он и раскрутился в нем так, как будто с самого рождения знал, что его призвание – это дизайнер. Бренд под названием «Вольт» распространился по всей стране, что дало огромную славу отцу.

Моя мать появилась в его жизни незадолго до создания бренда, и он до безумия любил ее, боясь потерять. И я понимаю почему. Ее фотографии в девятнадцатилетнем возрасте, которые я изредка посматриваю, возвышают женскую красоту: каштановые волнистые волосы, длиной почти до пояса; серые глаза, излучающие лишь добро и ласку; легкое телосложение, иногда даже казалось, что она просто летает, элегантно и легко; доброжелательная улыбка на пухлых губах, которую она дарила всем окружающим, которая почти всегда была у нее на губах. Ведь она была счастлива и полна любви.

Работа шла полным ходом в те годы, отец постоянно находился в офисе и следил за тем, как успешно развивался его бизнес. Бренд отметил шестилетие в том году; за эти годы у моих родителей родились два ребенка, с разницей в три года: мальчик со светло-каштановыми волосами, папиными коньячными глазами и умелой сообразительностью; а также девочка с обычными волосами каштанового цвета, большими серыми глазами и дикой любопытностью – это и была я.

Отец приходил домой в полночь, а в семь утра снова являлся на работе. Видела я его лишь по выходным, да и то не всегда. Очевидно, что все домашние дела и уход за детьми легли на хрупкие плечи матери. Ей несомненно было тяжело, но мама не сдавалась, ведь безумно дорожила человеком, который исполнил ее мечты. Моим папой.

Весь ужас начался еще тогда, когда мне было четыре года. Палящее солнце, но по-прежнему на дворе стоял осенний день. Это был тот самый редкий день – отпуск отца. Но этот день он решил посвятить не нам, а своим лучшим друзьям – Керту и Леону. Вместе с ними папа поехал на охоту. Охота являлась его хобби. Мама была очень против такого хобби, но ничего не могла поделать, ведь отец лишь говорил:

«Я убиваю лишь время с друзьями, а не животных», – маме приходилось это слушать и молчать. Молчать, что ей очень жалко зверьков, в которых они направляли ствол ружья, нажимая на курок.

Они отправились на охоту в штат Рочестер, в один из самых дремучих лесов, где водилось огромное количество диких животных. В тот день я и моя семья, стоя на террасе, махали ему рукой с самыми невинными мыслями, которые сейчас вызывают лишь слезы. Собираясь сесть в автомобиль, он тепло улыбнулся и также помахал рукой на прощание, а затем сел на водительское, и машина помчалась по улице с бешеной скоростью

После того, как отец уехал, мы собрались, забрались в машину и поехали в Нью-Джерси. К тетушке Луизе – маминой подруге, а также жене Керта. У них была просто чудесная семья: мужчина двадцати семи лет, с прекрасной галантностью и девушка, лет двадцати четырех, с ласковым и миролюбивым характером. Не думаю, что когда-либо увижу пару лучше них. С недавних пор у них, как и у моих родителей было два ребенка: совсем маленькая девочка по имени Энни и семилетний мальчик – Джек. Он был моим другом целых пять лет. Пять лет всей моей жизни. Мы подружились почти сразу и проводили время вместе, пока наши родители беседовали о своей взрослой жизни. Фред редко играл с нами, ведь считал игры глупыми детскими шалостями. Вместо игр они Джеком спорили на самые разные темы, даже иногда самые глупые. Это было чудесное время. Как жаль, что всему хорошему приходит конец.