Прошлые мы

Глава 1

Чарующий, но тяжёлый запах сирени перемешивается с запахом пепла.

Странно, но я понимаю, что запах пепла в моих руках, ничем не отличается от запаха любого другого пепла. Пусть это прах дорогого человека… удушливый запах завершения. Цикла. Жизни. Конец всего.

За что ты так со мной? За что?

Сирень. Я любила её. А сейчас она не даёт мне сделать вдох. Она всегда теперь будет напоминать, что тебя больше нет. А запах магнолии напоминать о том, что ты был…

Только там, куда я отправляюсь, нет магнолии. А сирень ещё не распустилась. Дом ждёт меня? И тебя? Боже, как я так?..

Я бы попросила тебя мне помочь, как делала всегда. Попросила спасти. Тебе можно было признаться, что я устала. Что мне страшно. Больно. Я глупая. И беспомощная. Ты всегда находил возможность успокоить мои сомнения, тревоги, унять печаль и панику. Тёплый смех, добрая ухмылка.

Как же сильно я хочу, чтобы ты обнял меня и погладил по голове. Хочу запутаться в твоих руках и пальцах. Переплести свои с твоими и просто лежать в тишине, слушая твоё дыхание.

Ренат.

Почему? Почему? Зачем?

Слёз не осталось. И я знаю, каково это быть одной. Просто забыла. Забыла, потому что столько времени держалась за тебя. Я думала, что так будет всегда.

Мы будем всегда.

И туман осознания, что я заперта внутри своих собственных страхов, разбитых надежд, окутывает и сжимает. Все мои раны вскрылись и кровоточат. Мне так страшно, как никогда. Или… это я тоже забыла?

Лучи солнца пробиваются сквозь окна здания аэропорта. Он утопает в зелени.

Вокруг люди. Много людей. Они счастливы. Одни прилетели отдыхать, другие улетают домой – загоревшие и радостные. Суета, внутри которой мне нет места.

— Мама, смотри, смотри! – кричит девочка возле меня.

— Да, да, детка, это горы! – улыбается стройная брюнетка, протягивая руку своей дочери.

Косится на меня, спеша уйти.

Прижимаю к себе урну с прахом и не знаю, я совершенно не знаю, что буду делать дальше. Смотрю в пустоту. Даже моргать не получается. Я выгляжу нелепо для этого места. Наверное на каком-то вокзале – ж/д, или авто… там обстановка не выталкивала бы меня из себя. А тут всё такое… такое… не для меня.

Мимо меня проходят пассажиры – туда, обратно. Цокают каблуки шикарно выглядящих стюардесс, которые смеются, разговаривая с безупречно выглядящими пилотами. Они яркие пятна на моём неподъемном горе. Я держусь за прах…

Ренат, только представь, ты даже сейчас то, что не даёт мне сломаться.

Хотя выхода не вижу.

— Алиса?

Слышу как кто-то зовёт кого-то. Имя такое, как у меня. Интересно – эта Алиса счастлива?

— Алиса? – вздрагиваю, когда понимаю, что передо мной останавливается фигура. Замечаю только тёмный форменный костюм и три яркие золотые полоски на рукавах.

Хмурюсь. Но заставляю себя посмотреть в лицо человека, остановившегося передо мной.

— Алиса, это ты? – он улыбается, присаживается передо мной на корточки.

Моргаю часто, словно пытаюсь сфокусировать зрение. И память… но только нет… нет… боже…

— Марк? – шепчу в лицо мужчине, в глазах которого столько всего. Бесконечный калейдоскоп эмоций.

— Что ты тут… – потом он переводит взгляд на мои руки, которые невольно вздрагивают, когда я слышу начало вопроса.

Прижимаю урну сильнее, боясь её уронить.

— Алиса… – мужчина осматривает меня, хмурится, потом оглядывается. Мгновение и он садится рядом.

Тёплая ладонь ложиться на спину. И меня прорывает. И ведь правда думала, что слёзы кончились. Говорила себе, что буду сильной. Сильной. Сильной.

Я и Марку это говорю сейчас, сжимаясь в комок, извиняясь за свою несдержанность.

— Это… кто умер? – спрашивает он.

— Ренат… – отвечаю с воем.

Это чудовищно. Словно я столько времени всем говорила, что это прах Уланова Рената Даниловича, но эти слова ничего не значили. А сейчас, когда это слышит кто-то из нашего прошлого, произошедшее стало реальностью.

— Ренат?.. – словно эхом отзывается Марк, окончательно расколачивая меня.

А я так хотела, чтобы это случилось где-то… где-то… боже. Просто там, где рядом будет кто-то, кто…

— Алиса, ты летишь? Или…

— Нет, – не могу собраться, но только надо. Стыдно, что я сижу здесь и рыдаю, как ребёнок. — Я… хотела… но…

Всхлипываю. Пытаюсь объяснить.

Я хотела улететь домой, в Москву. Не для себя. Для Рената. Для любящих его Марата и Эльвиры. Чтобы они могли прийти к брату, если им будет надо. А мне… мне не нужно, он всегда будет со мной. Тоска не пройдёт, боль не уймётся.

Я купила на последние деньги билет, собрала документы. Мне сказали, что прах можно в салон, если документы в порядке. И потому я купила билет без багажа. Невозвратный. Самый дешёвый…

— Ты упустила рейс? – хмурится Марк, забирая у меня из внешнего кармана рюкзака документы и билет. Смотрит на табло.

Да, мой рейс улетел.

Марк сам выстраивает события в цепочку, потому что рассказать внятно, всё, что со мной случилось, я не могу.

— Меня не пустили, – удаётся всё же произнести.

— Не пустили? Что?

— Ручная кладь, – показываю на урну. — Билет без багажа. Но и… Оказалось, что в этой авиакомпании нельзя урну с собой в салон. Они хотели, чтобы я доплатила, сдала урну в багаж, только…

Срываюсь снова в рыдания.

Это же Ренат, как я могла сдать его в багаж? Это же… я не могу… не могу… я пыталась рационально доказать себе, что ему теперь всё равно. Он даже сам говорил мне это, точнее его голос до сих пор иногда появляющийся в моей голове. Я знаю, как он сам относился к этому – ты живой сейчас, да! Это важно! А потом, потом уже пофиг!

Но мне не пофиг! Я так не могу!

— Так, пошли, – Марк встаёт, не дожидаясь больше внятных объяснений, берёт мой рюкзак и документы на прах, паспорт. — Это всё?

Я лишь киваю, не понимая, стараясь вытереть лицо. Успокоить дыхание.