Простая история

Глава 2

Я вошла в кабинет, ощущая, как мир неожиданно сжался до крошечных размеров. Только я, Садковский и входящий следом за мной Анатолий, шаги которого я отчетливо слышала в промежутках между сердечными ударами, звучавших в моей голове как звон колокола.

Казалось, будто именно сейчас будет решаться моя судьба. Но стоило мне приблизиться к Федору Генриховичу, как ничего не изменилось. Мир не перевернулся с ног на голову, пол подо мной не треснул напополам. Ничего. Разве что пульс участился, да кровь беспрерывно стучала в висках.

— Добрый день, Василина, — сказал мужчина, которого назвать дедушкой у меня едва ли повернулся бы язык. Он поднялся из глубокого кресла, стоявшего подле антикварного столика. Отложив книгу, Садковский улыбнулся мне.

— Добрый день, — чуть взволнованным голосом произнесла я, не веря, что передо мной стоит Федор Генрихович.

Если бы я не видела его фотографий, то усомнилась в правде. Но это была правда — Садковский для своих семидесяти лет выглядел превосходно. Высокий, подтянутый мужчина, с посеребренными висками и тонкой сеточкой морщин в уголках глубоких внимательных глаз.

За многие годы, что он работал хирургом, Садковский сумел каким-то чудом не только создать собственную империю, принесшую баснословный доход его семье, но и прославил свое имя. Лучший микрохирург страны. Человек с большой буквы. И вот он, буквально живая легенда, стоял передо мной, улыбался и, возможно, был моим дедушкой.

— Проходи, Василина. Ты, наверное, устала с дороги?

Сглотнув, я приблизилась к мужчине.

— Присаживайся, — сказал он, указав на второе кресло, которое я не сразу-то и заметила. Впрочем, я ничего не замечала вокруг себя, но оцепенение потихоньку спадало. Чуть оглядевшись, я увидела вокруг себя просторный светлый кабинет, обставленный винтажной мебелью, высокими шкафами со множеством книг и картинами, висящими на всех стенах вокруг нас.

Кажется, Федор Генрихович любит живопись.

— Анатолий, скажи, чтобы нам принесли чай. Ты же будешь чай? — Садковский обратился ко мне.

— Да, конечно, — нервно отреагировала, все еще пытаясь сложить пазл в своей голове.

— Хорошо, — ответил Анатолий и скрылся за дверьми, отставляя меня и Садковского наедине.

Тот присел в кресло, в котором сидел до моего прихода. Наши лица оказались на одном уровне, и я наконец-то смогла разглядеть его вблизи. Казалось, будто вот-вот в мозгу должна сработать какая-то лампочка. Некий маячок, который подскажет, верны ли мои догадки или я тычу пальцем в небо, но, глядя на Федора Генриховича, так и не получила подсказок.

О том, что он может быть моим дедушкой, я догадалась совсем недавно. Сопоставив несколько дат и историй, закрались сомнения — почему бабушка так быстро выскочила замуж за дедушку, и почему мама родилась чуть раньше положенного срока. Хотя у бабушки и дедушки могла быть и добрачная связь, результатом которой могла стать беременность, и которая заставила бы их срочно жениться, но в то время, когда мою маму предположительно зачали, бабушка как раз была вдалеке от дома.

В то самое время, когда она познакомилась с Садковским.

Но у меня нет доказательств, чтобы напрямую спросить у него правда ли это или нет. Как и то, что бабушка в жизни мне не расскажет о том, что случилось много лет назад.

Прикусив губу, я постаралась отогнать прочь непрошеные мысли.

Здесь в резиденции Садковских я гость.

— Как добралась?

— Непривычно долго.

— Устала?

— Немножко.

— Ну ничего, задерживать не буду. Если хочешь, прямо сейчас тебя проводят в комнату.

— Нет, не стоит. Я очень вам благодарна за то, что вызвались нам помочь. Бабушка очень ценит вашу помощь и просила передать вам пламенный привет.

На гладких щеках Федора Генриховича появились небольшие ямочки.

— Как там Зиночка поживает? Я столько раз звал ее в гости, но она отказывается приезжать. Говорит, что очень занята.

Я улыбнулась.

— У бабушки миллион дел. Она почти не сидит на месте. Но она обещала мне, что как только я здесь устроюсь, то она тоже приедет с мамой погостить.

— Буду всех ждать, — ласково улыбнулся Федор Генрихович,и я поверила каждому его слову. Он действительно хорошо относился к нашей семье. Но была ли здесь просто многолетняя дружба или что-то большее, мне еще предстояло узнать, а пока мы просто разговаривали, попивая теплый зеленый чай из фарфоровых чашечек, и я так боялась ненароком выронить чашку из руки, что едва ли могла распробовать вкус чая.

После беседы, в которой мы обсудили мои планы, Федор Генрихович передал меня в руки Владлены. Она работала в семье горничной.

Владлене на вид было лет тридцать с небольшим. Она носила светло-синюю форму, ее каштановые волосы были гладко зачесаны в тугой пучок на затылке.

— Вот сюда, прошу, — сказала горничная, открывая передо мной дверь в мою временную обитель.

Я представляла гостевые комнаты несколько иначе, но была поражена, когда вошла в спальню, в которой, казалось, было всё для того, чтобы и отдыхать, и заниматься какими-то мелкими занятиями. Три высоких окна, обрамленных голубыми шторами, у стены кровать с балдахином, по обе стороны тумбочки из темно-красного дерева. Над тумбочками на стенах висели картины.