Простая история

Глава 16

Михаил

— Шах и мат, — объявил Сан Саныч, а я лишь вздохнул.

Третье поражение за полчаса. Сегодня не мой день. В игре тоже не везет. А про любовь промолчим и подавно.

— Тебя что-то беспокоит? — понимающе спросил старший Суворов, снова расставляя фигуры по местам.

Новая партия. Может, сразу сдаться? Ну не способен я сейчас нормально играть.

— Беспокоит, — сознался, понимая, что все равно нет смысла что-либо скрывать от человека, который меня вырастил и видит насквозь.

Только как объяснить? Я себе-то объяснить свое состояние не могу.

— Саша?

И опять все сводится к Суворовой! Даже он считает, что между нами что-то есть. Да что же это такое? Почему все как один пытаются убедить меня в том, чего нет?!

— И да, и нет, — сознался я.

Врать не хотелось. Да и что отрицать, если меня как раз-таки беспокоит Сашка. Вернее, моя ревность к ней. Не здоровая ревность. И ладно бы я видел в ней хотя бы свою любовницу, жену, возлюбленную. Но нет, я просто не хочу, чтоб хоть кто-то прикасался к «моей» Суворовой. Такое же чувство, будто кто-то хочет забрать любимую вещь, а ты вцепился в нее, и как Голум шипишь: «Моя прелесть! Моя!».

А то, что выкинул час назад? О да, конечно, верх проявления чувств... Избалованного ребенка, «мое, не отдам».

Как этот мажор не убил меня на месте? Я же его специально провоцировал. Я точно уверен, что у него серьезные намерения, придти знакомиться с родственниками добровольно – тут речь явно не о недельной интрижке.

Так что я со своим «заявлением» ему явно поперек горла. А он стерпел, но взгляд, которым Егор меня наградил... Надеюсь, Сашка ему все объяснит. Не хотелось бы портить им отношения.

Знала бы Витка, что я творю и почему, я бы получил такую лекцию про личную жизнь Суворовой и мое желание ее контролировать, мало бы не показалось

Лекции. Витка всегда читает мне лекции. Еще с института. В этом вся она. Даже за десять минут сбора детей меня успевали отчитать: за не вычесанного пса, за кость, которую Дак грыз, за пятно на футболке, за плиту, за мое поведение. Вернее, привычку срываться на работу, оставляя детей на Сашку и Сан Саныча, правда, без упоминания отношений с самой Сашкой, хоть на том спасибо.

Старые добрые споры и препирания, будто и не разводились. Я и не помнил уже, когда так радовался за последние полгода.

А потом появился Рома. И настроение опять ушло в никуда. Полная апатия, ничего не хочу. Было только желание сознаться во всем Суворовой, особенно, наблюдая ее старания задеть меня. Докричаться до меня, что она уже не ребенок. Да и, кажется, возвращение в мою жизнь Алены ее очень сильно задело. Старая детская ревность вновь проснулась, и вот ни я один извожусь от ревности и беспокойства. Да, стоит извиниться и объясниться.

Объяснить, что я не особо рад тому, что она старается для этого “принца”, но Ксюша права, Егор не плохой парень. Серьезно настроен, все хорошо, лишь бы моя ревность ничего не испортила...

— И опять этот вид побитого пса, — после затянувшегося молчания, вздохнул Александр Александрович. — Вита опять что-то учудила? Вот сколько раз говорил, ну, не встречайся сейчас с ней.

— Не могу. Я сам хочу этих встреч, — бездумно покачал головой я, возвращаясь к тому, что уже полгода для меня подобно наказанию.

И как бы я ни старался забыть, отвлечься, это было не в моих силах.

— Так, все! Устроил тут траур! Жизнь продолжается, с Витой, без Виты.

От очередного упоминания имени бывшей жены я готов был выть в голос. Он издевается?

— Нет, так дело не пойдет, — продолжил Сан Саныч. — Убирай шахматы и ставь чай. Невозможно с тобой сегодня играть. Предложил бы водку, да, боюсь, сейчас тебе поможет только напиться в дрова. А это не выход. Ты же все равно не готов выговориться...

Спорить не хотелось. Хотелось действительно взять бутылку водки и “исповедоваться” человеку, заменившему мне отца. Высказать все, что наболело за это время.

— Дядь Саш, я запутался. Я просто так уже не могу, — честно сознался я.

Нужно было придти к нему раньше. Суворова мне помогала, оставалась рядом, но у нее своя жизнь, и мне пора это признать.

— А то я не вижу. Ладно, давай за водкой. И закуску не забудь, а я пока картошки пожарю. Не дело, конечно, но не в церковь же тебя на исповедь отправлять, — с облегчением вздохнул мой наставник, будто и правда ждал, когда же я признаюсь самому себе.

* * *

Саша

Мне было стыдно смотреть в глаза Егору. Очень стыдно. Я точно чувствовала, что он злится. И мне очень хотелось его успокоить, но что в таких случаях скажешь? Очень смешно оправдываться, когда все улики не в твою пользу.

Что вот он успел себе надумать? Так же как другие, объявит, что мы с Гастелло влюблены в друг друга?