Простая смертная

Глава 17

Окажись я на месте Эденсун, горло резать себе бы точно не стала. Я бы до последнего просила помиловать мою семью. Не удалось бы – попыталась добраться до родного дома быстрее Эвила, сражалась бы против него и, в лучшем случае, умерла бы рядом с теми, кого люблю. Я бы боролась за каждый свой вздох. Жизнь – это поле боя. Самоубийца – дезертир.

Меня тяготила память об Эденсун с перерезанным горлом, но, в то же время я испытывала облегчение. Банально, но лучше быть живой, чем мёртвой – даже если впереди тебя ждут драконы. Даже если твоего мужа зовут Порочным Принцем, а его брат Чернокнижник та ещё тёмная лошадка. Даже если по сравнению со свекровью любая мамба – ласковый ужик.

Я ничего не делала для того, чтобы приблизить безвременную кончину своей соперницы: не интриговала, не нашёптывала про неё дурного. Так почему я чувствую вину за её смерть? Почему же она, раз за разом, стоит закрыть глаза, встаёт передо мной в полный рост и смотрит смеющимися, змеиными глазами, в которых блестят слезы?

«Моя смерть – это твоя вина!».

Нет, Эденсун. Только твоя. Ты сама себя устранила. Спасибо тебе за это. Ты могла бы стать сильным соперником. Хорошо, что тебя больше нет.

***

К вечеру девушки-служанки принесли весть о том, что Эвил решил не предавать огню королевство, откуда была родом Эденсун и даже повелел отослать останки плясуньи её отцу.

С учётом всех событий в этот вечер я его не ждала, но он пришёл.

– Я хотел пригласить вас к себе, разделить со мной вечернюю трапезу, но потом решил, что в ваших покоях мы скоротаем время не хуже, чем в моих. С этого балкона небо видно не хуже, а на нём – красивые звёзды. Ночь, как всегда, прекрасна, – положив руки на парапет, Эвил, закинув голову, разглядывал небесный чертог.

Звёзды казались острыми, как иголки.

– Смотреть на небо так романтично, – с усмешкой проговорил он задумчиво. – Небо – оно такое высокое и равнодушное, и в этом оно неизменно. Приятно знать, что в этом мире есть хоть что-то, что не меняется, правда?

– На самом деле многих звезд, на которые мы сейчас любуемся, нет уже тысячи лет. Свет их такая же иллюзия, как и всё вокруг.

Эвил взглянул на меня и лицо его посуровело:

– Мне жаль, что так случилось в вашем присутствии. У тебя слишком нежное сердце, Анжелика. Тебя легко ранить.

Я не знала, что ответить.

– Вы разрешили Эденсун не участвовать в ритуале с драконами потому что любили её? Или потому, что она сказала, что ждёт вашего ребёнка?

Он помолчал, а потом пожал плечами:

– Я не знаю. Это теперь уже не важно. Эденсун больше нет, в отличии от нас.

Не то, чтобы его ответ меня успокоил или удовлетворил. Горько, но эта женщина явно не была ему безразлична.

– Живая собака лучше мёртвого льва, – процитировала я.

– Я устал смотреть на то, как мои драконы рвут моих женщин на части. Раз за разом – одно и тоже. Она стала бы следующей. Я не сомневался в этом. Хотя, в итоге – она всё равно мертва.

– А что насчёт меня?

– Что – насчёт тебя?..

– Думаешь, мне удастся выйти живой из схватки с ними?

– Нет.

Сердце моё замедлилось, его кольнуло обидой.

– Нет?

– Из схватки с ними никто живым не выйдет. С ними не нужно сражаться, в этом вся суть. С ними нужно сотрудничать. А это невозможно, если сердце полно страхом или ненавистью. Дракон – это огонь, а огонь – это отвага и страсть. Это то, что позволяет расправить крылья и лететь, преодолевая бурный ветер, широкое море, расстояние и препятствие. Сражаться с драконом гиблое дело, заранее обречённое на поражение.

– Если бы я попросила тебя разрешить мне поступить так же, как Эденсун – ты бы мне разрешил не участвовать в ритуале?

– Конечно. Возможно, так было бы даже лучше. Магия – она уходит из крови моего рода. Драконы становятся для нас слишком сильными. Мы не можем их контролировать, а если над ними не будет контроля… – Эвил вздохнул. – Возможно, пришло их время исчезнуть. Ничто не вечно.

– Иными словами, ты позволишь мне остаться при дворе, а сам продолжишь жениться дальше?..

– Женой Драконьего Всадника может стать только Драконья Всадница.

– Но есть всадницей в дальнейшем никто стать не сможет, то у тебя во дворец будет множиться и множиться количество недо-жён? Раз был один прецедент, другие ведь тоже не дурочки на верную смерть идти? В чём тогда смысл? Зачем тебе вообще эти драконы?!

– Они часть меня.

– Ты любишь их?

– Злого Рока – бесспорно.

– А Молнию и Пламя?

– Молния не подчиняется мне, а Пламя принадлежал отцу. Возможно, теперь его подчинит брат.

– Ты говорил, что драконы – наследие матери? Почему же Пламя принадлежал отцу?

– Потому что супругом Всадника может стать только другой всадник. Отец сумел им стать.

– Значит, всё дело только в драконах? А не в том, что, как говорят за морем, ты хочешь подчинить себе все десять государств, вновь вернув времена Девятицарствия?