Простая терранка?

глава 9

Через три дня я приступила к своим новым обязанностям. Мне было не просто тяжело -  мне было невозможно тяжело! Я ведь понятия не имела, в чем заключается моя новая работа. Оказалось, нужно быть в курсе всего: от последней мелочи на производстве до личной жизни и привычек нового шефа. И, если по производственной части мне исправно поступала информация, то лезть с расспросами к начальнику было страшновато. Привычки я быстро подмечала, машинально отмечая каждую мелочь. Потом добавились организации деловых встреч и поездок, бронирование билетов и гостиниц….  У меня с трудом хватало сил на ночные прогулки с тригли – я засыпала на ходу. Так прошел месяц, а потом вдруг стало намного легче. Я, как говорится, вошла в колею. Тридцатилетнего начальника мне было почти жаль – про таких как он говорят «женат на работе». Ни семьи, ни близких друзей у него не было и в этом мы были похожи, только у меня были мои тригли, поэтому я не чувствовала себя одиноко. Денис глушил свое одиночество, работая, как бешенный.  С огромной скоростью, почти не замеченные мной, пролетели три месяца, следом еще три, уже более осмысленные мною. Я даже научилась выкраивать время на свои личные дела. С шефом нас стало связывать какое-то подобие дружбы, возможно потому, что мы проводили вместе по шестнадцать часов в сутки. Я даже привязалась к этому мужчине, так похожему на того, что я любила.
Однажды, глубокой ночью, когда мы с кошками только-только успели вернуться с прогулки, в дверях раздался звонок. И я, даже не подумав, что кто-то может увидеть моих котят, открыла дверь. На площадке стоял Денис. Я взглянула на него и охнула – мне показалось, что мужчина пьян. Он посмотрел мне в глаза и каким-то неживым голосом произнес:
- Настя, она умерла! Моя мама – умерла!
По его щекам потекли слезы. Я шагнула навстречу и притянула его к себе. Мужчина уткнулся мне в плечо, его тело сотрясалось от рыданий. Мы простояли так несколько минут, потом я завела его на кухню. Тригли благоразумно проскользнули в комнату и притаились там. «Это не Дэн!» - раздался в голове голос Ники, я согласилась: «Это не Дэн! Это Денис!». Я налила Денису горячего чая, накапав в чашку успокоительного. Конечно, было бы лучше плеснуть коньяку или водки, но я не держу дома спиртного. Он отпил несколько глотков, и его прорвало. Он говорил о женщине, которая его родила и вырастила, понимая, что больше ее не увидит.  Мне было больно на него смотреть. Я подошла к нему и обняла. Мужчина уткнулся лицом мне в живот, обхватив меня руками. Я гладила его по волосам и что-то говорила успокаивающим шепотом. Денис поднял на меня глаза:
- Настя, они не смогли до меня дозвониться, понимаешь!?! Сестра ее сегодня похоронила. Я не был даже на похоронах  единственной женщины, которая меня любила – родной матери!
- Мы поедем туда завтра, - он еще крепче, до боли, обнял меня, - завтра утром я все устрою, Денис! Идем, тебе нужно немного поспать. Переночуешь у меня, утром отсюда и поедем.
Я уложила его на диване, не включая свет, чтобы не напугать своими питомцами, и сидела рядом с ним, пока он не уснул. Потом взяла ключи от его квартиры и отправилась за вещами – не ехать же мужчине в мятом костюме. Я взяла с собой Вику, а Нику оставила дома присматривать за гостем. Идти было недалеко, я обернулась за час, собрав ему сумку, не забыв сотовый, документы и, на всякий случай, пару кредитных карт. Единственную трудность представляла машина – у меня прав нет, но и тут я выкрутилась, просто вызвав человека из «трезвого водителя», услугами которого неоднократно пользовалась, отправляя деловых партнеров нашего предприятия после каждого банкета.
В общем, через час я была дома и собирала сумку уже для себя. Прикорнув на пару часов, я сбегала к восьми в контору и оформила себе и шефу по неделе отпуска. Когда я, как Савраска, прискакала домой, Денис еще спал. Во всех хлопотах я забыла об одной, точнее, о двух небольших проблемах, которых ни в коем случае нельзя оставлять одних дома. Проблемы напомнили о себе сами, разбудив мужчину в самый неподходящий момент, когда я переодевалась, вернее сказать, одевалась после душа. Хорошо, что хоть белье на мне уже было, а то получилось бы как с Лексом. Лекс… не буду о нем сейчас думать, а то начну впадать в депрессию, от которой меня удерживал только бешеный график работы. Денис посмотрел на меня и вежливо отвел глаза. И тут же побелел как мел, увидев прямо перед глазами две усатые морды. Тригли вежливо улыбнулись, показав свой безупречный оскал, чем ввергли моего и без того подавленного гость в шоковое состояние.
- Вика, Ника, перестаньте его третировать, человеку и так плохо! – прикрикнула я на них, – Нет, я не оставляю вас дома! Вы поедете с нами! – ответила я на их прозвучавший в голове вопрос, – Это мои питомцы, - пояснила я Денису, со страхом поглядывающим на их впечатляющих размеров зубки, -  я не могу оставить их дома одних, поэтому, если вы не против, они поедут с нами. Они безобидные! – улыбнулась я, заканчивая одеваться, и протянула гостю полотенце, - примите душ, а я пока ваш костюм приготовлю.
Мужчина послушно пошел в ванную,  а я ломала голову, как вывести тригли ну улицу, не доведя прохожих до инфаркта. Одежду я разложила на кровати и ушла на кухню, чтобы не смущать мужчину своим присутствием. Потом мы наскоро позавтракали и спустились к машине, почти никого не встретив по дороге. Почти, потому что двух в стельку пьяных алкашей из соседнего подъезда можно не считать – им все равно никто не поверит.
Из города мы выехали без приключений. Денис вел машину, я сидела рядом, не давая ему возможности задуматься о чем-нибудь грустном и загружая мыслями о работе, тригли дрыхли на заднем сиденье, с трудом на нем помещаясь. Ехали мы часов пять, не больше, по дороге я проинформировала начальника, что мы в недельном отпуске, правда, за свой счет. По дороге Денис позвонил сестре и долго с ней разговаривал, после чего объявил мне, что мы сегодня же вернемся домой. Я не стала спорить, это его родственники, ему виднее. Мы проехали прямо на кладбище. Я осталась у машины, не желая мешать человеку, и выпустила котят немного размяться, строго настрого запретив убегать от меня. К моему удивлению, они послушались. Мужчина долго простоял у могилы. Это чушь, что настоящий мужчина никогда не плачет. Если он не плачет над свежей могилой матери – это не человек. Денис был мужчиной и когда вернулся, по покрасневшим глазам я видела, что слез он пролил немало. Я не знала, чем облегчить его горе, говорить банальные слова соболезнования мне не хотелось, поэтому я молча подошла и взяла его за руку, крепко сжав его ладонь. Денис посмотрел на меня и так же молча пожал в ответ мою. Несколько минут мы простояли молча. Потом стали собираться в обратный путь. Тригли, подчиняясь мысленному приказу, снова залезли в салон, даже не забыв отряхнуть перед этим лапы. По пути мы все-таки заехали к сестре Дениса. Он забежал в дом буквально на пару минут и тут же вышел обратно, весь перекошенный от злости. Деньги, что он хотел отдать сестре, передали на сохранение соседке, пока родственники не протрезвеют. Я поняла, что больше его к этому миру ничего не привязывает, кроме, разве что, могилы матери и работы. Домой мы приехали глубоко за полночь. Денис высадил меня у подъезда и, дождавшись пока в квартире загорится свет, уехал. Я пошла на прогулку с котятами, которые, проголодавшись за день, то и дело убегали, завидев где-нибудь крысу или бродячую собаку. Поэтому прогулка сильно затянулась. Вымотанная донельзя я поднималась на свой этаж и увидела сидящего на лестнице Дениса. Он спал. Такой же уставший и измотанный, как я, только ему сейчас намного хуже. Я открыла дверь, запуская тригли, а сама присела на ступеньку рядом с мужчиной. Господи, я совсем запуталась. Я влюблена в Дэна, но почти не скучаю по нему; я просто схожу с ума от тоски по Лексу, но при этом не люблю его; и я непонятно что чувствую к мужчине, который сидит сейчас рядом со мной, несмотря на то, что он мой начальник. И кто бы мне помог разобраться!? У меня появилось огромное желание выстроить всех троих в ряд и ткнуть наугад пальцем – на кого попаду, того и буду любить! Глупость, конечно, но мысль немного меня взбодрила. Я встала на ноги и легонько потрясла за плечо своего шефа (если думать о нем только как о начальнике, можно не потерять голову, по крайней мере, я на это надеюсь):
-Денис Игоревич, вставайте! Простудитесь на лестнице – на дворе не месяц май!
Мужчина проснулся моментально. Мы опять сидели на кухне и пили горячий чай. При взгляде на часы утешало только одно – завтра, вернее, уже четыре часа, как сегодня, не на работу.
- Не могу находиться дома один - сразу такая тоска нападает, - объяснил свой приход мужчина. Я его прекрасно понимаю -  у него ведь нет тригли, которые не дадут хандре поднять голову.
- А я думала, вам мой диван понравился, - грустно пошутила я, вызвав у него бледную улыбку.
- Ты прости, что я тебе навязался! Просто мне не к кому больше было обратиться, понимаешь? – я кивнула. Он продолжил, - Можно тебя попросить об одолжении? Когда мы не на работе, зови меня просто по имени и на ты, хорошо?
Видя, что я колеблюсь с ответом, он почти шепотом добавил:
- Пожалуйста!
И я согласилась! Понимая, что почти подписываю этим приговор своему измученному сердцу, я молча кивнула. Потому что видела, как тяжело далась ему эта просьба, а еще потому, что поняла, что ему просто необходим сейчас друг. А почти под утро я услышала отчаянный зов из отражений, полный боли и тоски, зов Лекса! И я рванулась было навстречу, но мерное дыхание спящего в шаге от меня мужчины остановило меня. И тут зов повторился, даже не зов, а полный отчаяния крик буквально ударил по оголенным нервам, и я, не до конца поняв, что делаю, схватила Дениса за руку и перешагнула в отражения!