Прости, что заставил плакать

Глава 5

Эмили

Здравствуй, бессонная ночь. Несколько часов я глаз сомкнуть не могла. Потому что как только я их закрывала, под веками вспыхивал его образ. Его идиотская улыбка и глаза, слишком пленительные, чтобы принадлежать простому человеку.

Я позвонила Лии с целью обо всем ей рассказать. Поведала о раздутом эго и безграничном самолюбии. О грубости и высокомерии, вылетавших из его рта, стоило ему его открыть. И что его добродушный и любезный поступок отвезти меня домой ничуть не улучшил его репутацию.

О вызове я промолчала. И о том, что меня назвали «заинтересованной игрушкой».

Углубление в такие подробности было лишним, так как мне было стыдно даже перед собой. Нет, чтобы прибиться к сиденью и в полном молчании добраться до дома, я решила размять язык за парочкой ответных грубостей.

Как же глупо и нелепо.

И как же сильно противоречит той Эмили, которой я стала.

Когда фрагменты нашей поездки всплывали в памяти, приходилось ради собственного блага искать все больше причин выкинуть мимолетную интрижку из головы. Но с каждым разом этих причин было только меньше.

Утром я поняла, что тонкая оболочка, разделяющая прошлое и настоящее, треснула. Надо было срочно залатать ее, словно ничего и не было.

Примерно этим я и занималась, маскируя тональным средством появившиеся от недосыпа мешки под глазами. Легкий макияж, аккуратно собранный хвост, рубашка и юбка-карандаш до колен. Сегодня мой первый рабочий день.

Я преподаватель в школе. Никогда бы не подумала, что захочу работать с детьми, тем более в школе. В месте, где каждый день от невоспитанных малолеток летят оскорбления не только друг в друга, но и в учителей.

Выбор пал именно на эту профессию, когда пришло осознание того, что я должна заниматься чем-то, искупляющим мои проступки. Вдруг я бы смогла направить на верный путь некоторых детишек?

Ожидание звонка на урок было самым мучительным испытанием в начале моей «громкой» карьеры. Новенькая молодая учительница привлекала слишком много ненужного внимания, особенно от мужчин. Поэтому я предпочитала бродить по шумным коридорам, сливаясь с толпой, или сидеть за преподавательским столом в кабинете биологии, уроки которой я и вела.

Дети приняли меня куда радушнее учителей. Возможно, они не расценивали меня как строгого преподавателя, но я собиралась ответственно подходить к работе. Не хотелось лишний раз попадать в неприятности из-за своей некомпетентности, тем более я уже слышала, что заведующий здесь, отвечающий также за штаб сотрудников, весьма властный мужчина.

Измотанная насыщенным рабочим днем, я возвращалась домой. И прямо возле подъездной дорожки стоял до боли знакомый автомобиль. Взгляд владельца машины я поймала на себе даже на расстоянии и сквозь окно. Почти ощутила, как он коснулся ворота моей рубашки.

Припарковавшись, я продолжила сидеть на месте и стучать пальцами по рулю. Дико хотелось куда-нибудь удрать. Мне категорически нельзя было даже вспоминать о нем. А он, невероятно, явился ко мне сам, даже не в дурацких и постыдных фантазиях.

Меня агрессивно выталкивает из автомобиля собственная гордость и задирает вверх подбородок. А Джеймс уже стоит рядом и смотрит на меня сверху вниз. Да он даже не намного выше меня, когда я на каблуках, а все равно чувство, что нас разделяют метры.

— Привет, — произносит он.

— Ты что тут делаешь? — спросила я с вызовом.

— Не рада видеть меня? — Его действительно удивляет моя реакция? Он полон непонимания, слегка хмурит брови и почти злится.

Я прекрасно чувствовала, как собственная ярость окрашивает щеки в пунцовый цвет и медленно сменяется  неловкостью. И крошечная мысль прошмыгнула в мою безмозглую голову: я забыла, как общаться с мужчинами. Забыла, что значит не бежать от внимания, а купаться в нем, что такое быть заинтересованной в ком-то и стараться произвести впечатление. 

Я пыталась устроить свою личную жизнь, но все попытки оканчивались крахом, потому что я была забитой девушкой, и мужчины просто скучали со мной.

— А должна? — уже тише спрашиваю, потупив взгляд.

Почему я вообще подумала, что мне надо производить какое-то впечатление? Еще и на этого…

— Хочешь продолжать пытаться быть грубой? Или, может, сменишь гнев на милость?

Меня передергивает от того, в какой манере он это говорит. Небрежно, грубо и с весьма выразительным лицом. Если я еще на секунду задержусь здесь, то почувствую себя большим мусором, чем есть и так.

Кидаю громогласный взгляд и почти успешно совершаю поворот всем телом, как Джеймс ловит мое предплечье и спокойным, мягким голосом произносит:

— Прости. Я просто хотел с тобой увидеться. Правда.

— Увидеться? — выпучиваю на него свои глаза. — Ты это уже сделал.

— В чем проблема? Людям нельзя хотеть с тобой провести время?

Опускаю взгляд на его пальцы, крепко держащие мое предплечье. Он в эту же секунду их разжимает и складывает руки на груди, опирается одним плечом на мою машину.

Как ему еще объяснить, что я не могу с ним общаться? Я была грубой, четко давала понять, что не заинтересована в свиданиях с ним. Не телепат же он, чтобы проникать в захороненные стороны моего «я».