Прости, любимый, ты проклят.

4."Отражение действительности."

  Александр. Я давно перестала видеть его во сне, но сегодня все по-другому. Какой красивый и прекрасный сон я вижу. Всегда мечтала просыпаться от звука его голоса и тепла ласковых рук, мечтала с улыбки начинать каждый наш совместно прожитый день и встречать утро в его объятиях, прижиматься к его шее с закрытыми глазами, чтобы продлить нежные минуты счастья. Сейчас, я, как наяву, слышу его голос, не хочу, чтобы он исчезал, расставание с ним для меня немыслимо.

-Любимая, вставай, на дворе утро и нам пора завтракать. Просыпайся, любовь моя.

Какие приятные слова. Он часто называл меня своей любовью, а я млела слушая его тихий шепот.

-Александр, ты вернулся?

Решаю продлить этот яркий и чувственный сон. Хочу слушать и слушать родной сердцу голос.

-Да.

Пусть во сне, но он расскажет, где так долго был и почему не приходил ко мне, когда я умирала от тоски.

-Почему тебя не было так долго?

-Прости, дела.

Да, его дела часто вставали между нами, разлучая на длительное время. Не хочу больше слушать о его делах, хочу объятий и поцелуя.

-Мм, разбуди меня поцелуем.

Не открывая глаз, тянусь к нему и прижимаюсь к крепкому и сильному телу.

-Как скажешь, моя Спящая красавица.

Вкус его поцелуя ни капельки не изменился и, все также опьяняюще действует на меня. Он назвал меня своей Спящей красавицей, я часто называю так нашу дочь, когда она не хочет просыпаться по утрам. Наша дочь, наша малышка. Нашу дочь? Мысли, вереницей одна за другой проносятся и ставят все по своим местам. У нас есть дочь и она осталась с Леней, а я отправилась в другое время спасать Алекса, а потом меня арестовали. Григорьев, сказал, что не знает меня и оставил в тюрьме, прекрасно понимая, какая участь для меня приготовлена. В бешенстве распахиваю глаза и вижу счастливое лицо Алекса.

-Ты?!

Рука сама поднялась и бьет его в лицо.

-Н...не-навижу тебя.

Григорьев скатывается с кровати на пол.

-Как скажешь, любовь моя, как скажешь.

Доносится снизу, сквозь смех. Ему смешно?! Да я, да... Путаясь в простынях, нависаю над предателем и обманщиком. Так и хочется высказать ему все, что о нем думаю, но предложения получаются длинными и объемными. Решив оставить эту идею на следующий раз, выражаю все одним популярным и емким словом.

-КАзёл.

А он, срывается на смех и ерничает.

-И я тебя люблю, милая.

-Рр-р-р.

Подушки, одеяло, простыни, все летит на пол, где лежит и заливается смехом, типо-герцог Ричардсон.

-Ненавижу тебя, предатель, упырь не доделанный, это ты во всем виноват. Гад ползучий. Ты мне всю жизнь испортил своим странствием по временам и весям.

-Когда я успел тебе надоесть? Ты сто пятьдесят лет меня не видела.

Я его полтора года не видела, а не полтора века.

-Заткнись. Из-за тебя я должна была оставить свой дом и ребенка маленького. Я оставила дочь на попечение твоего брата-обманщика. Ты хоть представляешь, что я чувствовала, когда собиралась сюда? Да откуда тебе это знать?! Мерзавец!

От расстройства и усталости перестала бросать в него вещи. Да и кончились они все, кроме подушки на другой половине огромной кровати. Подняв ее, я швырнула ею в высунувшего голову Алекса.

-На, получи. Ты предал меня там, в наше время, а здесь добил, когда сказал, что знать не знаешь, кто я такая.

Кричу на весь дом, прогоняя слезы обиды.

-Послушай, я должен тебе все рассказать…

-А раньше не мог?!

Не хочу смотреть на его как бы расстроенное лицо и отворачиваюсь. На месте, где была подушка, лежит пистолет. Такой старый, музейный экспонат, с затейливым витиеватым рисунком на рукоятке. Дрожащими руками взяла его и, встав на коленки, путаясь в ночной сорочке, не пойми откуда появившейся на мне, наставила дуло прямо в сторону Григорьева.

-Мне нужна, правда. Я тебе больше не позволю водить меня за нос и долго здесь не останусь. Понял? Зачем я тебе и как ты узнал про Манечку?

Григорьев поднял руки ладонями вверх и заговорил со мной спокойным и успокаивающих голосом. Чего-чего, а заговорить он может.

-Марина, положи пистолет, пожалуйста, он заряжен и может выстрелить. Мы с тобой сейчас сядем и тихо - мирно все обсудим, хорошо?

Говорит со мной, как с психически неуравновешенной, бесит. Я нормальная, но все случившееся хорошенько потрепало мои бедные нервишки. Одна петля на шее чего только стоит. Петля! Свободной рукой трогаю шею, но, ни боли, ни царапин от грубой веревки, не чувствую. Воспоминания о казни и миг, когда меня поглотила черная мгла, вызывают ощущение нехватки воздуха в легких. Я начинаю задыхаться, пистолет очень тяжелый, сил держать его в руке не хватает и я роняю оружие на пол.

-Марина, милая, что с тобой?

-Д…дышать.

Делаю глубокие вдохи, они еле получаются, с трудом и со свистом проходя в мои горящие легкие.

-Эй, все в порядке, ты жива и ты со мной.

Александр садится рядом, обнимает меня и крепко прижимает к себе. Он, что-то говорит, но из-за страха и тумана в голове, я плохо разбираю слова. Его большие и теплые руки растирают мои плечи и ставшие ледяными ладони, а жаркое дыхание у виска и чуть ощутимые поцелуи, начинают действовать успокаивающе.

-Все хорошо, все закончилось. Слышишь? Ты жива.

Убаюканная его монотонным бормотанием, закрываю глаза и сижу, уткнувшись в его плечо.

-Почему я не умерла?

Мне на самом деле это страшно интересно.

-Ну, ты меня прокляла, поэтому и осталась жива.

Отрываю голову от твердого, такого знакомого и некогда любимого тела и с вопросом смотрю на него.

-То есть как?

-Все просто. Ты, в очередной раз меня прокляла и оказалась там же, где я.

-И?…объясни.

Загибая пальцы, Александр начал перечислять мне все мои действия.