Прости, но ты моя

Пролог

Прижав к своему тощему тельцу одеяльце, девчушка семи лет от роду на трясущихся ногах спускалась по старой и местами проваленной лестнице. Она несколько часов пряталась под кроватью в своей комнате, заткнув тем самым одеялом уши, чтобы не слышать ругань родителей внизу. Родители часто ругались особенно, когда напивались. А напивались последний год они почти каждый день. За руганью иногда следовала драка. И в такие моменты маленькая Тоня предпочитала не попадаться им на глаза, чтобы и ей не перепало.

Отец у Тонечки был не плохой. Да, порой он мог наградить ее неласковым словом и подзатыльником, но затем он приносил ей что-нибудь вкусное, вроде конфет или свежих и сочных фруктов со стола их вожака, самые вкусные фрукты на свете, и в такие моменты Тонечка была очень счастлива и забывала все обиды, которые, в принципе, и не успевали прорасти в ее маленьком, но таком большом сердечке. Тоня любила отца.

С матерью у Тони отношения были сложнее. Мать била сильнее. По сравнению с ней, подзатыльники отца казались лаской. Мать ее могла отлупить за что угодно. За то, что Тонечка съела лишнего со стола. С ней такое бывало. Постоянное чувство голода заставляло девочку много есть. За то, что она долго не шла, когда мать ее звала. Тоне могли всыпать даже за то, что ее отец, по слухам сплетниц-соседок, пробыл два часа в подсобке с тетей Нюрой, владелицей местного продуктового. Тоня в силу возраста не понимала, почему мама так злилась и почему после этого била ее, обвиняя в испорченных годах и внешности.

Тоня любила маму. Если ее спросить "за что"? Ребенок не смог бы ответить. Разве любят за что-то? Она просто любила. Плакала, но любила. И никогда Тонечка не мечтала, чтобы судьба избавила ее от родителей. Никогда не мечтала вырасти и уйти от них. Разве можно бросить тех, кого любишь?

Ступив на последнюю ступеньку, девочка попыталась аккуратно выглянуть за угол, чтобы посмотреть, что же там происходит. Привычную ссору и плач матери сменили тихие мужские голоса, обрывками доносящиеся до малышки.

Вытянув свою худую шейку, чтобы разглядеть чуждых этому дому людей, ребенок не удержался и плашмя упал на грязный деревянный пол, который, кажется, уже год как не мыли. Падение смягчило тоненькое одеяло, которое Тонечка прихватила с собой из детской, и в которое девочка вцепилась так, что пальцы занемели и не выпустили его даже при падении.

Маленькое тельце приземлилось мягко и почти бесшумно, но только не для тех мужчин, которые собрались в этой куцей и грязной кухне. Пять пар глаз уставились на ребенка и только один из мужчин подошел к малышке и подхватил ее за тоненькую ручку, потянув ту вверх и подняв ребенка на ножки.

Тонечка со страхом и интересом уставилась на великана, который сверху-вниз глядел на малышку. Великан и правда был великаном, его руки были перетянуты жгутами вен, а на запястье правой руки красовалась татуировка в форме морды волка.

Тоня не часто видела такие татуировки. В городе поговаривали, что так вожак клеймил приближенный свой круг.

Тонечка сразу поняла, что перед ней важный человек, и в ее маленькой головке проскользнула мысль, что визит таких людей в их скромное жилище не к добру.

В тишине раздался шаркающий звук, малышка перевела свой взгляд с великана и только сейчас заметила в углу лежавшую мать, спину которой прижимала нога, обутая в высокий черный сапог, принадлежавшая просто огромному мужчине. Его темные глаза с пренебрежением взглянули на ребенка, а нога еще сильнее вдавилась в спину женщины, которая тихо подвывала, уткнувшись лицом в пол.

Малышка было дернулась на помощь матери, но великан, что стоял подле нее и еще мгновение назад помог подняться, схватил ту за шкирку и слегка приподнял над полом. Тоня начала дергать ножками и вертеться, пытаясь вырваться из хватки мужчины, но она была для него не больше букашки, и уж никак не могла бы выскользнуть из его лап, пока он сам ее не отпустит.

- Ну давай, рассказывай, зачем это сделала? - прогремел голос мужчины, вжимавшего ногой в пол женщину, и не дававшего той встать, чтобы ей было удобнее вести разговор.

- Вожак, я защищалась, - подала та голос. Она вытянула руки вперед и пыталась вылезти из-под удерживающего ее сапога, но давление усилилось, и женщина перестала трепыхаться. Если вожак надавит чуть сильнее, то попросту переломает ей хребет.

- Как же нужно защищаться, чтобы завалить здорового волка? - спросил все тот же мужчина.

Тонечка смотрела со страхом на развернувшуюся картину. Она не понимала значение слов мужчины и не осознавала того кошмара, который произошел в их маленьком домике. Но уже тогда, глядя на того мужчину, который так унизил ее мать, девочка поняла, что этого она ему никогда не простит. Она сама готова была переносить любые истязания и испытания, но видеть страдания своей родительницы было тяжелее, чем сносить побои от нее.

- Он первый напал на меня, - всхлипнула женщина и в этот момент приподняла свою голову, уперев глаза в дочь. Она была так напугана появлением вожака со своей свитой, что совсем забыла, что в доме находился еще и ребенок. Глядя на нее, в голове женщины промелькнула мысль, и она скороговоркой проговорила, пока мысль не сбежала так же быстро, как и пришла, - я защищала дочь, вожак! Ребенка! Я спасала своего ребенка от этого монстра! От чудовища!

Вожак приподнял густую бровь и вперился в женщину своим черным взглядом.

- И от чего же ты ее спасала?