Прости, умри, воскресни.

18

Икар выслушал весь этот долгий монолог с приподнятой бровью и вздохнул тяжело и протяжно, прежде чем ответить.

– У тебя, Филипп, развивается болезнь, – спокойно ответил он, совершенно не боясь гнева царя, – ты стал нервным и подозрительным. Я тебе только что сказал, что уже давно не хозяин своему телу и разуму. А ты мне про царство говоришь. Я хотел тебе сказать, что да, воспитал девочку вольной птицей. Этэри не надо указывать место в углу, где она обязана стоять. Она сама выбирает себе место.

Икар потянулся отпил с кружки воды и продолжил.

– И сделал я это намеренно. Она чистая светлая душа, не способная постоять за себя перед злом. А если ты еще и будешь угнетать ее волю, то, как ей жить дальше? Все кому не лень будут помыкать бедняжкой и использовать. Я помню ее мать, Филипп. Одна отрада была в ее жизни - несчастная любила тебя. И как сложилась ее судьба? Ты помнишь? Лира убила девушку и практически убила младенца. Зачем ты спас Этэри? Чтобы она после повторила судьбу матери? Разве тебе не известно, как поступают высокородные с незаконнорожденными? Тогда бы лучше просто постоял еще минуту у распахнутого окна.

– Ты говоришь страшные вещи, – схватился за голову Филипп.

– У меня к тебе последняя просьба, –напрягся Икар, – нет даже не так. Я умоляю тебя, мой царь, мой лучший ученик. Я отдал в услужение тебе весь свой разум и силу и был предан до последней капли крови. Я никогда тебя ни о чем не просил. Но Бог видит, время настало. Выдай Этэри замуж за Эдварда Гессен Эденбургского и пусть она уедет отсюда навсегда. Лина настолько властна, что наступит однажды обязательно день, когда ей покажется, что Этэри может стать ей соперницей. Я не хочу потерять свою девочку вот так бестолково.

В дверь дома Икара тихо поскреблись. Оба мужчины переглянулись. Это был знак, что у Филиппа уже не осталось времени. Он озадаченно моргал и пыхтел, крутя по сторонам головой. Словно исполинский медведь отворачивался от надоедливых насекомых.

– Ты так и не веришь в любовь и привязанность между сестрами, – выдавил он наконец, – я никогда не запрещал им общаться. И разве ты не видишь, как они дружны? Я думаю, что Лина и Этэри наоборот должны быть как можно ближе друг к другу.

– Я свою просьбу озвучил, – встал Икар, – И еще. Этэри никогда не пропустила бы праздник Лины. Она действительно привязана и любит сестру. Но я слишком долго живу на этом свете.

– Добро! – выплюнул слово Филипп и резко взметнул полами своего алого плаща, – твоя просьба для меня как приказ, старик, я не могу не выполнить ее.

Филипп выдавил эту фразу, словно его ломало от каждого слова. Царь подошел к двери и взялся за ручку. Развернулся.

– И ты действительно слишком долго живешь, это подозрительно.

Икар лишь развел по сторонам руками и пожал плечами, мол извини, что так вышло. Царь глянул на своего теперь бывшего первого помощника в последний раз и вышел, не захлопнув дверью.

– Не царское это дело, – направился к двери и закрыл ее Икар, – за собой дверь закрывать. Но ничего, мы не гордые.

Он подошел к печи, достал бутылочку темного стекла. Сел, задрал штанину и стал медленно втирать содержимое бутылочки в распухшее колено.

– Как царевна и дочь она тебе ни к чему, – скрипел старчески Икар, – а как подороже продать, так сразу ручки потираешь. Ишь ты обида его гложет. Папенькой не кличут. Не за то ли, что установил правила, что каждая кухарка по положению выше, чем родное дитя? Малышка прям всем лишняя. А она живая, между прочим. С сердцем добрым. А вы, будь рядом где-то тут, да подальше, не позорь собой нас.

А в это же самое время Этэри с прыткостью лани передвигалась по крышам зданий. И даже не подозревала насколько жаркие дебаты возникают в последнее время по поводу ее персоны. Она продвигалась вдоль береговой линии, по ходу движения понтонов в процессии царевны Лины.

Вот именно это и пытался донести до разума Филиппа Икар. Но так и остался не понятым. Одна царевна в роскоши и неге, в то время как вторая босиком по крышам. Обе - его дети, обе родная кровь. Только у одной все впереди, а вторая. Этим все и сказано – вторая, как второй сорт. Сильного Икара и мудрого Пири Рейса это возмущало. Этэри – великая волшебница. Самая могущественная во всем морском мире! Не может быть равной даже в своей семье! О чем говорить про другие общества? Так зачем тогда и знать этому другому обществу, какого сокровища они лишаются, отвергая маленькую царевну. Так думали Икар, Пири Рейс и его лучший друг граф Граас фон Гориц.

В одном был недалек от истины Филипп. В его дворце действительно образовалось тайное общество. Где центром являлась ничего не подозревающая обо всех интригах незаконнорожденная царевна Этэри.

Лина стояла, вытянув руки по швам. Ее черные длинные волосы были заплетены от висков назад. Нежная, красивая, она улыбалась. Этэри с замиранием сердца ждала, когда же процессия пристанет к платформе.

Вся столица была переполнена народом. Со всех концов света приехали люди посмотреть на размер щедрот царя Филиппа. Все что уложено и сейчас плывет за понтоном Лины и есть то богатство, что вскоре попадет в руки ее мужа, после бракосочетания через несколько недель.

Жених Лины был красавцем. Этэри он очень понравился. Белолицый, чернобровый его вьющиеся волосы были подстрижены в удлиненную прическу, что так ему шла.