Прости, умри, воскресни.

39

– Суслик агроном, – шептал ей в самое лицо Эдвард и тут же покрывал губы поцелуями, – проснись. Что скажет твой отец, Икар? Он был бы очень опечален.

На самом деле до этих слов Эдвард много чего говорил, но Этэри впервые так глубоко «провалилась» в себя, что до ее духа невозможно было достучаться. И царь вспомнил о ее детском прозвище и про Икара. Воспоминания о нем, всегда благотворно действовали на Этэри. И у Эдварда получилось, Этэри вернулась.

Глаза ее стали часто моргать, а после застыли. Этэри осмотрелась и увидела, что Эдвард стоит к ней близко лицом к лицу и держит ее за руки. Это он крикнул чтобы все быстро убегали и накрыл своими ладонями пылающие ладони жены. Это его кожа оплавилась с шипением, которое Этэри и услышала.

Эдвард от боли кряхтел и сжимал губы, но рук не разжимал. Он прервал магический поток и тем самым спас замок от разрушения, пожертвовав своими руками.

За столом никого не было. Вся посуда была разбросана. Остатки блюд валялись даже на полу. И один стул удивительным образом стоял на одной ножке. Стоило Этэри успокоиться, как он с грохотом упал на пол.

– О, Боже!

Закричала Этэри и отняла руки прижав их к губам. Эдвард кряхтя тут же осел на пол. Руки его плетями опустились вдоль туловища. На ладонях сквозь черную обугленную кожу начала просачиваться алая кровь.

– Все хорошо.

Рвано хрипел его голос.

– Этэри. Все. Хорошо.

– Нет, – расплакалась она, – это предел. О, Эдвард, что я с тобой сделала! Чудовище! Я чудовище!

– Люблю.

Странно улыбнулся царь и потерял сознание. Царица испуганно оглянулась. Пламя не расползалось больше. Огонь продолжал гореть на верхушках деревьев. Но сам по себе утихал.

– Кто-нибудь, – обессиленно простонала Этэри, – помогите, – ее голос пропал от шока, и она не могла никак крикнуть, – он умирает.

Но Этэри была услышана. Роза, Анна, близнецы и примчались Томас с Мартой Блэки. Они опаздывали и не присутствовали на поминальном обеде. Все тихо подошли и стали оказывать помощь Этэри и Эдварду. Никто по приказу Марты не раскрыл рта и не глянул прямо в глаза Этэри. Особенно молодым было страшно, но все они выполнили свою задачу.

Эдвард открыл глаза. В комнате было тускло за счет плотно занавешенных занавесей. От этого непонятно было день только начинался или уже клонился к закату.

– Ты очнулся.

Раздался рядом нежный взволнованный голос Этэри.

– О, Эдвард, я тебя чуть…

– Тш-ш-ш…

Прикрыл он ей рот ладонью и тут же отдернул руку. Он резко сел на постели и поднял обе руки. Его искореженные обугленные пальцы были нормальные, словно ничего не произошло.

– Ты зачем это сделала! – гневно засопел царь, – мы же договаривались! Ты снова впустила в наш мир магию! Этэри!

– Так было надо, – серьезно ответила царица, – без рук ты мне не помощник.

– Как? – забегал глазами вокруг царь и заёрзал по постели от волнения, – уже?

Этэри не выдержала и улыбнулась. Взрослый Эдвард, который уже стал царем, а когда волнуется ведет себя все равно как семнадцатилетний мальчишка. Она встала.

– Три дня назад это произошло. И я не сомкнула глаз, пока ты их не открыл сейчас. Я чуть не убила тебя. Это уже не звоночек, как ты говоришь, Эдвард. Это был набат. Я говорю тебе, время настало.

Эдвард содрогнулся всем телом. Он закрыл лицо ладонями, только плечи его подергивались. Этэри терпеливо ждала. А когда он собрался с духом, он встал и оделся. Царь и царица навсегда покинули свои покои.

Земля. Наше время. Где-то в России в одном красивом городе Л с населением в триста тысяч человек. За столиком уличного кафе сидела молодая женщина лет тридцати и задумчиво помешивала трубочкой уже осевший молочный коктейль.

– Эля, привет!

Буквально влетела в соседнее кресло живая яркая брюнетка. Пришелица была вызывающе пестро одета. Но при этом все смотрелось на ней гармонично и ей шло. Брюнетка поставила на стол сумочку в виде серебряной капли. Солнечные лучи сразу заиграли по бокам ее сумочки и икрящиеся отблески разлетались во все стороны привлекая чужие взгляды к двум женщинам.

При этом Эле было все равно, а ее подруге такое внимание приносило определенное удовольствие. Она постоянно поправляла волосы и меняла позы, словно это были не простые посиделки за столиком в кафе, а фотосессия.

– Тань, привет.

– Ты чего такая хмурая.

Отобрала вымученный коктейль у подруги Татьяна, сделала глоток из трубочки, скривилась и отодвинула его обратно хозяйке.

– Поругались что ли?

– С Володькой, – хмыкнула и улыбнулась Эля, – невозможно поругаться. Он же у меня чудо.

– Чудо чудное, диво дивное, – посмотрела на часы Татьяна, – нет спасибо, ничего не надо, мы уходим, – одновременно ответила она официанту, – время, нам пора.

– Идем, – встала Эля.

Подруги сели в припаркованную машину Татьяны и поехали на встречу.