Прости, я притворялся

Глава 14. Платон

Набросков в блокноте Мии было много, и все довольно неплохие, вот только их художественные достоинства меня не занимали. Мне хотелось найти что-то интересное о самой Пальме, понять, что она из себя представляет.

Я пролистал блокнот почти полностью, но ничего любопытного не нашел. Кошки, дети, деревья… Скукота! И как Матвей повелся на эту серость — головой, что ли, ударился накануне? Раньше у него совсем другие девушки были! Он то с моделью какой-то мутил, то с байкершей, а тут — ну обычная же простушка, мечтающая варить борщи и делать с детьми домашку.

Я уже собрался вернуть блокнот на стол, как взгляд вдруг зацепился за мой собственный портрет. Видимо, как раз его рисовала Пальма, пока я корячился с кувшином. Вышел я, кстати, у нее неплохо, да. Меня только подпись в уголке покоробила — «Мистер Привереда». Не ожидал, что меня так окрестят.

Пока я вглядывался в кривой почерк своей училки, крыльцо вдруг скрипнуло. Бросив блокнот, я отскочил от стола, встал у окна.

Шагнувшая в мастерскую, Мия, кажется, ничего не заподозрила.

— Закончили?

— Да.

Взглянув на мою штриховку, она погрустнела, но упражняться в язвительности не стала. Просто немного подправила там и сям, после чего сказала:

— На сегодня давайте закончим! Вижу, вы устали.

— Ага, — поддакнул я. — Вы обрушили на меня просто сокрушительный поток информации.

Она опять взглянула в упор. Даже поежиться захотелось — на мгновение показалось, что Пальма видит меня  насквозь.

— Когда продолжим? — спросила она, и я непроизвольно поморщился.

Мне ужасно не хотелось повторять когда-либо сегодняшние мучения, но выбора у меня не было. Пока уроки рисования — единственная возможность держать Пальму в поле зрения.

— Я хочу заниматься у вас весь отпуск, — сказал я через силу. — Желательно, каждый день.

— В это же время?

— Как вам будет удобно.

— Значит, жду вас завтра так же в одиннадцать, — ответила она. — С вас шестьсот рублей.

Я совсем забыл про деньги и не захватил наличку. 

— Черт! Можно я оплачу чуть позже, через мобильный банк? — спросил я. — У вас карта привязана к номеру телефона?

Она кивнула, проводила меня до калитки, и мы распрощались.

***

Вернувшись в отель, я подзарядил телефон и сразу сделал Пальме перевод. Денег кинул больше, чем требовалось, потому что посчитал, что мучения с такой бездарью, как я, должны оплачиваться достойно. Потом я собрался набрать заму, дабы узнать, насколько плохи дела без моего контроля, но не успел. Мне позвонила Вика.

— Беркутов, ты что в реанимации? — спросила она жеманно.

— В смысле?

— Почему не звонишь?

— Вообще-то я работаю! Целый день как белка в колесе.

— Поня-ятно, — протянула она и тут же, без всякого перехода, предложила: — Встретимся сегодня?

— Нет.

— Почему?

— Я в Сочи.

Новость ее впечатлила. Несколько секунд Вика молчала, а потом заговорила сердито:

— Мог бы и раньше сообщить, что уехал, чтобы я ничего не планировала.

— Извини, не было времени, — виновато пробормотал я. — Как прилетел, все время встречи, переговоры. Налаживаю контакты, не щадя себя.

Мне было неприятно ей врать, непривычно.

— Слушай, Беркутов, а давай проясним сейчас с тобой один момент, — деловито предложила Вика.

— Какой?

— Рабочий! — Ее голос сочился сарказмом. — Мне, в принципе, пофиг, как и с кем ты там в Сочи налаживаешь контакты. Главное, придерживайся простого правила: если ты мне изменишь, я не желаю ничего об этом знать.

Я чуть телефон не выронил, но, само собой, пришлось изображать возмущение.

— Вик, ты что несешь вообще? Какие, к черту, измены? Я, правда, работаю. У меня вот через полчаса…

— Милый, вот только не надо включать оскорбленную невинность, — перебила Вика. — Говорю же, я не против, чтобы ты поразвлекся немного. Я понимаю, что, как любого молодого мужчину, тебя тянет к разнообразию. Просто прояви, пожалуйста, осторожность. Сплетни мне не нужны. Не хочу выглядеть в глазах знакомых жалкой дурой.

— Если ты хотела меня обидеть, у тебя получилось, — процедил я. — Я уже не раз говорил и сейчас повторю: измены в отношениях для меня не приемлемы. От тебя я их, кстати, тоже не потерплю.

— Ты меня услышал, — и не подумала сдать назад Вика. — Делай все тихо.

От этой ее уверенности в отсутствии у меня моральных принципов почему-то стало противно. Я тут всеми силами ищу способ отвадить Пальму от брата и не тащить ее в постель, а, оказывается, меня давно записали в кобели. Давно лишили доверия.

— И, кстати, Беркутов, не забывай, пожалуйста, о резинках, — Вика говорила деловито и буднично. Так, будто мы беседовали о погоде. — Я, конечно, люблю букеты, но не те, которые потом надо лечить.