Прости за любовь

Глава 1

Лада

На кафельном полу больницы, куда скорая привезла нас с Владом, сидеть, наверное, холодно, но я этого не чувствую. Мой холод идёт изнутри. От страха… Обжигающий, парализующий любые другие чувства и эмоции, страх сковывает меня. Я могу только дышать, с трудом проталкивая воздух сквозь ком в горле.

— Лада, встань. Простынешь. — Голос Андрея доносится как будто сквозь толщу воды. Суть сказанного от меня ускользает.

Я цепляюсь за слова, но не понимаю.

Андрей, откуда-то взявшийся здесь, присаживается рядом на корточки, теребит меня за руку. Я вижу все его движения, но не чувствую прикосновений, тепла от его пальцев тоже не ощущаю.

Я окоченела…

В голове набатом стучит одно: «Только живи! Только живи! Только живи!».

— Ну всё, хватит. — Андрей поднимается на ноги и силой дёргает меня наверх.

Моё тело не сопротивляется.

— Прям там конец света! — зло кидает он и тут же извиняется: — Прости-прости, я не то имел ввиду. Я хотел сказать, что о себе тоже надо подумать.

Что он имел ввиду, проходит мимо моего сознания.

Я просто послушно сажусь на холодный металлический стул, на один из тех, что рядком стоят вдоль стен в больницах. О том, что он холодный, я знаю скорее по опыту, но не ощущаю сейчас ничего.

— Ладка, ну что ты расклеилась? Всё хорошо будет, — продолжает бубнить над ухом Андрей. — Я тебе точно говорю.

А я ему не верю.

Владу бы поверила, а Андрею — нет.

Владу я всегда верила, и он ни разу меня не обманул.

До сегодняшнего дня…

Точнее до сегодняшней ночи…

Если бы от боли можно было бы спрятаться, то я бы забилась в самый темный угол.

Если бы от страха можно было бы скрыться, я бы зарылась под землю.

Но страх за Влада и боль от его поступка они внутри, и от них не спрятаться. Некуда просто.

То, что двери реанимации открываются, я не вижу, а чувствую. Я как радар настроена на окружающую действительность, при этом Андрей с его заботой и участием воспринимается как досадная помеха.

Хирург медленно подходит ко мне. У него уставшее, ничего не выражающее лицо и красные от напряжения глаза.

Я пытаюсь вдохнуть воздух, он становится поперек горла, я закашливаюсь и давлюсь непролитыми слезами.

Тяжёлая рука хлопает меня по спине.

— Всё нормально. Всё нормально, — голос врача пробивается сквозь шум и гул до моего сознания. — Воды? Успокоительного?

Я мотаю головой. Сказать что-то членораздельное увы не могу. Смотрю ему в глаза, пытаясь там найти ответ: обманывает или нет?

— А всё-таки пройдёмте на укольчик. Лишним не будет, — врач берёт меня за руку.

У него тёплая рука. И я это чувствую, как чувствую, что огромная ледяная глыба страха начинает понемногу оттаивать в груди вместе со словами врача.

— Позвоночник цел, спинной мозг не задет. Сотрясение головного мозга есть, конечно. При таком-то ударе и не мудрено, но будем наблюдать. Нога правая — перелом, без смещения. Всё постарались сделать красиво. Ходить будет. И бегать. Отплясывать ещё будет. Ага. Ещё ушиб рёбер, синяки повсеместно. Внутренние органы целы, кровотечений нет. В общем и целом жить будет, — врач всё говорит, говорит, говорит. Мимо мелькают коридор, пост с медсёстрами, двери. — В рубашке он у вас родился. Ну, и машина хорошая оказалась. Так что будет теперь праздновать второй день рождения.

— Он и первое не празднует, — зачем-то сообщаю хирургу эту ненужную ему информацию.

Влад не любит свой день рождения.

— А второе пусть празднует. Нечего бога гневить, надо уметь быть благодарным.

И вот я уже сижу на стуле перед процедурной медсестрой. Она ловко обламывает ампулу, набирает в шприц лекарство и делает мне укол.

— Только за руль не садитесь. Это успокоительное. Если нужно снотворное, то могу дать. Дома выпьете.

Я согласно киваю. Не представляю, как я сейчас смогу уснуть. Меня начинает немного подташнивать.

— А сейчас поезжайте домой. Отоспитесь. Завтра уже в палату переведем пациента, придёте навестить.

— А сегодня?.. Сейчас нельзя к нему? Просто посмотреть, — я хватаю врача за руку. Голос у меня сиплый и тихий, пытаюсь повторить громче. — Хоть одним глазком… Убедиться, что… — сил договорить не остаётся, я громко всхлипываю.

— А вот истерики не надо, — так же безэмоционально продолжает разговаривать со мной врач.

Тут влезает Андрей.

— Лада, такие порядки. Завтра придём.

Он тянет меня к себе за руку, но я крепко держусь за ладонь хирурга. Она у него тёплая, крепкая и жёсткая.

— На минуточку, — смилостивился хирург. — Только убедиться.