Прости за любовь

Глава 16

Глава 16

Лада. Настоящее

Трель дверного звонка резко выдергивает меня из воспоминаний. Я так и сижу на сумке в коридоре и давлюсь рыданиями. Открывать дверь я не спешу. Родители не знают, что я вернулась к себе. Соседи, если им сильно надо, зайдут потом, даже если я вдруг кого-то и топлю. Плевать! Все потом!

Но по ту сторону двери настойчиво звонят, потом стучат, и такое ощущение, что ногой. Приходится всё-таки встать с сумки и отпирать замки.

— Лад, — Никита стоит, опираясь на трость, и застенчиво улыбается. — Я приехал к вам домой, а тебя нет.

Шмыгаю носом, пытаюсь стереть слёзы с щёк.

— Проходи.

Никита аккуратно переступает порог, чтобы не зацепиться правой ногой, той, что плохо слушается.

— Ты ушла?... — Ник осматривает сумку и чемодан на полу и сразу всё верно понимает.

— Да.

— А как же Влад?

— А Влад? Я его не брошу, но … но мы теперь не вместе.

Я иду на кухню, чтобы выпить воды, вспоминаю, что перекрыты вентили, приходится топать в ванную комнату. В коридоре чуть не сбиваю с ног Никиту.

— Может, чем помогу?

— Нет. Садись на стул. Сейчас чай соображу.

И вот сидим мы с Никитой, пьем чай, который еле отыскала на полке. Надо бы ему как-то всё объяснить. Но как? Показать видео? Противно, и боюсь, что я не сдержусь и опять начну реветь. Да и зачем ему это видеть?

Утыкаюсь лицом в руки и молчу.

— Лад, я, конечно, инвалид. Я к этому привык. Но я не дурак. Я всё пойму.

— Никит, да я же не поэтому… я же ничего такого. Просто… всё не просто.

— С Владом иногда трудно. Он вообще такой, — Никита задумался, заглянул в кружку с чаем, то ли слова подбирает, то ли ищет истину на дне. — Он побитый жизнью… А вы с ним так хорошо дополняли друг друга. Мама нарадоваться не могла.

Чтобы поставить точку в нашем сложном разговоре, решаюсь и встаю за телефоном.

— Это то, что не прощают, Никит.

Я открываю ему видео от анонима, которое до сих пор не удалила, и выхожу из кухни. Сбегаю от этих кадров.

В комнате пыльно. Я давно не была у себя, полностью поселившись в доме Влада. Вспоминаю про сумки в багажнике машины. Надо идти за ними, и уборку сделать. Шторы постирать, тюль. Надо купить еду, надо взять себя в руки. Надо…надо загрузить себя делами так, чтобы времени не было плакать и убиваться.

— Лад, — Никита стоит в коридоре, крутит мой телефон в руках. — Это какая-то хрень.

— Да, Никит. Полная хрень. Но с этим придётся жить.

— Я не про это… Да не мог Влад…

Перебиваю.

— Ты же видел то же самое, что и я. Поэтому… давай на будем обманываться.

Никита кивает, отдает мне телефон. Перехватывает трость удобнее.

— Он хоть не сам в стену?..

— Нет, Никит, нет. Что ты! Он за мной поехал, обогнал и… на повороте его занесло.

Вспомнилось, как в первый вечер нашего знакомства Влад с жаром рассказывал про безопасность машин, мою ещё критиковал.

Перед глазами мелькает картина, как машину Влада тянет по скользкой дороге, как она врезается в ограждение, как мужчины выламывают водительскую дверь. Я всхлипываю, не в силах сдержаться.

— Лад, ну, Лад, — Никита неловко приобнимает меня одной рукой.

Я цепляюсь за его свитер и утыкаюсь носом в плечо. Не плачу, нет. Просто судорожно и сухо вздыхаю.

— Всё будет хорошо. Всё будет хорошо, — успокаиваю или себя, или Никиту.

Мы ещё немного стоим и молчим, перебрасываясь словами ни о чём, потом Никита уходит, а я остаюсь одна.

Но ненадолго. И опять трель дверного звонка.

— Лада, — Андрей начинает раньше, чем я успеваю удивиться. — Я подумал, что тебе теперь нужна работа.

— Почему это?

От неожиданности его очередного появления я так растерялась, что не понимаю, о чём он толкует.

— Ты что останешься с этим? — И уже с большим возмущением: — Уже простила его измену? Или теперь он будет тебе давить на жалость до конца дней?!

— Почему на жалость?

Я почему-то цепляюсь именно за его последний вопрос. Уж кого-кого, а Влада трудно жалеть. Он это не потерпит, да и не тот он человек, чтобы вообще позволить по отношению к себе проявление жалости. Это для него равносильно слабости. А слабаком Влад никогда не был.

— Ну конечно жалости. Бедный, несчастный, в аварию попал по твоей вине. Ты теперь его и обслуживай, инвалида.

— Андрей, я не понимаю. Влад не инвалид. Сломанная нога — это не смертельный приговор. И моей вины в аварии нет.

Разве что в том, что просто уехала, не выслушав Влада. Или не остановилась потом. Но неужели это я виновата в аварии? Это мысль больно бьёт по нервам. А если бы я осталась или если бы притормозила, Влад бы не врезался в ограду?