Прости за любовь

Глава 17

Глава 17

Влад

Какое всё-таки отличное выражение «прийти в себя». Никогда раньше не сталкивался с таким, но реально я как будто хрен знает откуда возвращаюсь в своё тело. Сквозь гул в голове пытаюсь понять, где я и что я.

«Что я?», — даже как-то поактуальнее будет.

Глаза разлепляются с трудом. Первое время я вообще ничего не вижу кроме мутной хмари. Потом начинают проступать силуэты соседней больничной койки, стула и какой-то бандуры на колесиках рядом со мной. Сквозь вату в ушах пробивается мерный, до зубовного скрежета противный писк аппаратов.

«Я в больнице», — первая здравая мысль в голове. Дальше — пустота.

Второе моё пробуждение выходит более бодрым. Голова уже не такая чугунная, гул мерный, но тихий. В руке чувствую боль.

— Не дергайся, любезный, — ворчливый голос раздается совсем рядом. — Сейчас кончу, будешь трепыхаться.

Открываю глаза. Даже получается их скосить. Хотя шея не двигается, зафиксированная в одном положении. Пожилая медсестра уже успела нацедить моей крови из вены, и собирается уходить.

— Врача позовите, — сиплю пересохшим горлом.

— Сейчас-сейчас. Подойдёт.

Хочется добавить, чтоб побыстрее пришёл, но сил нет.

Врач действительно приходит быстро, светит мне фонариком в глаза, задаёт вопросы, кивает и довольно улыбается. Не понятно, ему нравится моё неподвижное положение с задранной к потолку ногой, или то, что я не помер, испортив ему статистику?

— Ну что ж, это же замечательно, что вы в сознании. Мы тогда вас переведем в обычную палату. В реанимации вам уже делать нечего.

— Что со мной случилось?

— Авария. Дорога скользкая. Вы не справились с управлением.

— Я один пострадал? — спрашиваю, а сам понимаю, что это самое страшное, если нет.

Я чётко помню, как вернулся домой после корпоратива. Как меня встретила Лада, злая и зарёванная. Она кричала какую-то ерунду про баб, злилась, чуть ли не кидалась на меня. Потом выскочила из дома. Я — следом за ней. Потом мы мчимся по трассе в сторону кольцевой развязки. Пытаюсь её прижать к обочине, чтобы вынудить остановиться и поговорить. Но меня заносит, авто не слушается. Волна паники, что я могу зацепить машину Лады. Потом темнота…

— Да. В отбойник врезались. Никого не зацепили.

Значит, Лада жива и здорова.

— Какие прогнозы, доктор?

— Самые оптимистичные, если вы, конечно, не будете бойкотировать лечение. Перелом ноги мы собрали. Теперь только лежать и ждать, как срастётся. Всякое бывает, может плохо срастись. Тогда будем ломать и по-новому пазл складывать. Но пока от нас, да и от вас, ничего не зависит. Лежим, ждём. Позвоночник у меня вызывает опасения, но если что-то и вылезет, то со временем. Сотрясение мозга наблюдаем. Ушибы внутренние контролируем, кровотечений не должно быть, я надеюсь. А в целом: лежим и выздоравливаем. Лежим долго, нудно. Потом, когда встанем, разрабатываем ногу. Тогда будет больно и опять-таки долго.

И где во всем этом доктор увидел оптимистичные прогнозы?

— Как мне позвонить?

— Ох уж эти деловые люди! Самые отвратительные из вас пациенты. В палату переведут, принесут ваши вещи.

— Палата есть отдельная?

— Есть. По контракту. Но не советую — лежать долго, скучно. А так хоть в компании будете.

— Нет. Мне отдельную платную палату. И мой телефон.

Через час где-то меня переводят в одноместную палату со всеми удобствами. Я договориваюсь с санитаркой, чтоб она почаще ко мне заходила и дала свой номер телефона, чтоб я мог до неё дозвониться. За отдельную плату, естественно.

Ладин номер не отвечает, я гашу в себе панику. Без особого результата. Зато сразу же отзывается Никитос.

— Влад! Ты как? Норм? — обрадовано вопит в трубку.

— Жив. В остальном не понял ещё. Лежу, под себя мочусь. Отвратительно, — На то чтобы сказать пару коротких предложений, у меня уходят почти все силы. — Лада как? Не отвечает.

— Ну так… оно… это…

— Чё это?

— Спит, наверное. Я был у неё днём, она сказала, что примет снотворное и поспит. Мы завтра к тебе приедем.

— Спит… Хорошо, завтра. Тринадцатая палата, — из последних сил произношу.

— Да ты везунчик, Владка! — он называет меня именем, которым его бабушка меня всегда величала. Городские меня никогда так не называли, только она. — До завтра.

Попрощаться нормально уже не хватает сил. Отрубает.