Прости за мою любовь

40

— Ты что здесь делаешь? — облегченно выдыхаю я, справившись с первым шоком.

Тихо прикрываю за собой дверь и, вставив в нее ключ, зажатый в руке, поворачиваю замок на один оборот.

Подтягиваю полотенце повыше, оголяя при этом больше ног. Заливаюсь краской смущения, поймав взгляд Морозова на своих лодыжках.

Вот чего он так уставился?

— Кирилл? — зову его.

— А? — Ни малейшей попытки посмотреть мне в глаза.

Морозов как приклеенный смотрит на мои ноги, по которым ползут мурашки, волоски на руках встают дыбом. Щеки начинают алеть от смущения. Неуверенно переминаюсь ноги на ногу, отчего шлепки издают неприятные звуки, от которых мы с Кириллом одновременно морщимся.

— Ты как сюда вошел?

— Мне Иванова дала ключи. — Для достоверности кивает на тумбочку моей соседки, в тусклом свете лампы там и правда поблескивает что-то металлическое.

— И что ты тут делаешь? — нажимаю я голосом.

С места не двигаюсь. Так и застыла на пороге комнаты. Я как бы голая, не считая постоянно сползающего полотенца, а на моей кровати лежит Морозов. Рюкзак с вещами находится прямо за ним. Чтобы до него добраться, как минимум нагнуться. В моем положении этого делать не рекомендуется. Хотя, возможно, после этого Кирилл точно обратит на меня внимание как на девушку, но все же это не мои методы.

— Жду тебя, — беспечно отвечает Кирилл, приподнимаясь на локтях, — ты не пошла на вечеринку, я решил зайти за тобой и уговорить на нее сходить. «Папочке» нужна его «мамочка».

— Ты просто скрываешься от наших «детей»! — вдруг осеняет меня, и свободной рукой я тыкаю в сторону Морозова.

Полотенце опасно ползет вниз.

Кирилл хрипло смеется.

— Ты так быстро меня раскусила…

— Проваливай! — говорю я серьезно, без шуток, хмуро сведя брови на переносице.

— Один я туда не пойду! — в притворном ужасе шепчет Морозов. — Одевайся! Кстати, почему ты голая?

Закатываю глаза и тут же их жмурю что есть силы. Что за день?

— Просто уйди!

— Я правда туда не пойду без тебя! Эта Настя меня пугает. Она похожа на…

Морозов осекается на полуслове, но я и так знаю, кого он имел ввиду.

Ах гад!

Я его сюда не звала!

— Вот сейчас точно уходи! Я никуда не пойду. Разбирайся со своими девицами сам!

Подхожу к кровати и нависаю над Морозовым. Он даже не шевелится.

— Что ты улыбаешься? Смешно тебе? А мне вот холодно! Я хочу одеться!

— Я тут причем, одевайся, — разрешает мне этот «господин».

— Вот мой рюкзак, а вот я! Я не могу нагнуться. Чтобы ты понимал, под полотенцем ничего нет! Совсем!

— Ты ходила в душ так?

— Если ты не в курсе, душ принимают раздетыми.

— С ума сошла, Засимова, болтаться в одном полотенце по коридору, наполненному восемнадцатилетними пацанами?! Где твои мозги! — кричит Морозов, подскакивая с кровати.

— Мои мозги при мне! И одежда была при мне! Пока ее кто-то не стащил! — уже я ору на Морозова.

Кирилл пятится к выходу, удерживая мой гневный взгляд.

— Я сейчас выйду, но вернусь. Мы не договорили.

Он поворачивает ключ и исчезает за дверью, громко хлопнув ей напоследок.

Я ежусь и быстро одеваюсь. Не хватало, чтобы еще кто-то застал меня полуголую в комнате, вход в которую караулит Морозов.