Прости за мою любовь

53

Кирилл уходит не сразу. Какое-то время стоит рядом, чего-то ждет. Потом совершает пару резких движений, опрокидывая ни в чем не повинный стул.

Я, ощущая какое-то бессилие, сажусь на кровать, роняя голову на руки. Этот день вытянул из меня все соки. Я пустая внутри. Ничего больше не осталось. Все эмоции притупились, как будто меня оглушили по голове кувалдой. Только вот прилетела она не в голову, а в сердце.

Не знаю, сколько проходит времени, но в итоге Кирилл оставляет меня одну. Я медленно встаю с кровати и, щелкая выключателем, сажусь обратно. Окидываю взглядом темную комнату, не вижу ничего, но все равно хочется зажмуриться, чтобы темнота вокруг стала абсолютной.

Дверь тихо открывается, рядом присаживается Машка, обнимая меня за плечи.

Ее щека касается моей. Мокрая. Ревела.

— Ты как? — спрашивает сипло.

— Все в порядке. Будет. Когда-нибудь.

Молча сидим, пока в коридоре не стихает последний голос. Все, наконец, улеглись спать.

— Хочешь поговорить?

Отрицательно качаю головой и убираю руки подруги.

— Хочу побыть одна.

— Ладно.

Не уходит. Так и продолжает сидеть рядом. А я прокручиваю в голове события, которые происходили, начиная с сентября. Мне казалось, все шло так хорошо. Даже несмотря на мой отъезд в Германию. Мы бы с ним справились. Я бы о нем рассказала, и мы бы придумали, как действовать, вместе.

Хмыкаю.

Да уж. Зачем думать о том, чего никогда не будет. Если Кирилл считает, что я как обычно проглочу предательство, прибегу к нему назад спустя время, то очень ошибается. У всех есть предел, который позволяет вытирать о себя ноги до какого-то момента. Мой предел настал.

Я не знаю, что буду делать. Как буду жить с дырой в сердце и душе, но прощать Кирилла не собираюсь.

— Не нужно этого было делать, — говорю сидящей рядом Маше после затяжного молчания.

— Чего делать? — не понимает подруга.

— Подталкивать его ко мне. Он должен был сам.

— Морозов слишком долго думал. Ты бы успела уехать, а он бы так и не понял, какое сокровище было все время рядом с ним.

— Я и так уеду, Маш. И ничего он не понял.

— Извини… я… мы… думали, так будет лучше. Ты ведь его так любишь, а он просто запутался.

— Любила… — произношу почти беззвучно, одними губами.

И как только эти слова слетают с губ, понимаю, что в груди все догорело. Вот оно, мое пепелище. Пустынное, голое черное поле, где я стою совсем одна. Ни любви, ни мечты, ничего не осталось.

Достаю телефон из заднего кармана джинсов и под пристальным взглядом Машки набираю Зеленского.

— Антон, — выдыхаю в телефонную трубку.

— Даша, ты где? — Его голос звучит хрипло после сна. Еще бы, додумалась позвонить в двенадцать часов ночи. ­— Что случилось? Тебя кто-то обидел?

— Я в университетском лагере, за городом. Можешь за мной приехать? — решаю опустить подробности.

Зеленский быстро соглашается, просит скинуть лишь точный адрес. Пока у меня есть время, собираю немногочисленные вещи в рюкзак. Маша действует со мной синхронно. Говорит, одну меня не оставит, я пару раз пытаюсь осадить ее. Но она непреклонна, закинув рюкзаки на плечи, мы спускаемся на первый этаж вместе.

На улице стоит группа курящих парней. Я втягиваю голову в плечи, накинув на волосы капюшон. Маша копирует все мои движения. Проскальзываем мимо них незамеченными. И я молюсь, чтобы среди них не было Морозова. Не знаю, о чем молиться Машка, но ее губы тоже двигаются.

Видеть Кирилла больше не хочу. Застрял костью в горле, никак мне его оттуда не вытащить. Я устала его любить. Бесконечная игра в одни ворота, в которой я постоянно проигравшая. Плохой из меня вратарь.

Забегаем в административное здание, находим комнату Захарки. Сочиняю какую-то невероятную небылицу, почему мне нужно уехать, Маша поддакивает и кивает. Вот прямиком сейчас уехать нам нужно обеим, наплевав на все. Захарка нас отпускает, хотя я бы все равно уехала, независимо от ее решения.

Машина Зеленского появляется из-за поворота через сорок минут. Мы ждем его на улице, закутавшись в куртки, переступая с ноги на ноги. Я замерзла, на это мне сейчас тоже плевать. Абсолютное полное безразличие на все. Вот, что я чувствую.

Молча сажусь в теплый автомобильный салон.

Антон ничего не спрашивает. Мне кажется, он все понимает или догадывается, что случилось. Может, Морозов уже успел ему позвонить? Ведь они дружили немного за моей спиной.

Машина тихо трогается с места, освещая фарами дорогу домой.

Все, что было в лагере, остается за нашими спинами и больше никогда не повторится. Даша Засимова в очередной раз проиграла сама себе, поверив, решив довериться Кириллу Морозову. Боль все еще затапливает меня с головы до ног. В груди в области сердца продолжает ныть, и я не знаю, когда это, наконец, пройдет.