Просто люди

Про борьбу за скидки

Давным-давно читала про Моцарта. Зарабатывал он более чем достаточно: час преподавания игры на фортепьяно — два гульдена, гонорар за концерт — 800-1000 гульденов (у его служанки был оклад 12 гульденов в год). Когда Моцарту было 30, только от концертных выступлений в год он получал более 200 000 евро в перерасчете на сегодняшние деньги. А еще были гонорары за оперы, были заказные сочинения... При этом умер он в нищете и долгах.

Говорят, что разорился гений во многом на представительских расходах: для каждого урока со знатной ученицей покупал свежую батистовую рубашку. Казалось бы, понты. Но и в наши дни вип-атрибутика позволяет вести переговоры на равных там, где по-другому тебя не понимают.

Судьба русского интеллигента, особенно если этот интеллигент преподает русский язык и литературу, — это стиль «белый верх — черный низ, чистенько и скромненько». Этот дресс-код — классика консерватизма. Светлый (в идеале — абсолютно белый, но он не всем идет) верх вызывает подсознательное доверие. А скромненько — на то ты и педагог-русист: болей сердцем за чужих детей, отдавай себя всего работе, будь бессребреником, питайся духовно, как указано у классика, и развлекайся на досуге томиком Ахматовой. Или Цветаевой. Преподавателю математики или английского еще можно пренебречь форматом, обойтись без любви к детишкам и ограничиться профессионализмом, а русист просто обязан быть немного блаженненьким.

Конечно, привычка к показной роскоши — варварская черта. Конечно, я об этом мало задумывалась раньше. Ну есть у кого-то очередной айфон и ламборгини — и слава богу. Мне-то что с того? Но внезапно что-то поменялось. Родители, даже работающие топ-менеджерами в нефтяных компаниях, приводя дитятко к частному преподавателю готовиться к поступлению в МГИМО, МГУ или Вышку, не стесняются буквально выжимать скидку под лозунгом «Ведь вы же Учитель — не за деньги работаете!»

Приятно, когда вызываешь почти такое же доверие, какое у Джеймса Бонда вызывали люди, которые завязывают галстуки двойным виндзорским узлом. Я и правда довольно консервативна и рафинированна. Но мы не в XIX веке, и я не барыня-благотворительница со школой для талантливых дворовых детей. И не только детей.

Была у меня взрослая ученица — тихая, старательная. Занимались мы практической грамотностью и культурой речи. Сначала работали по стандартной ставке для взрослых, а потом, поскольку ученица подстраивалась под мое расписание и приезжала в образовавшиеся окошки, я ей сделала существенную скидку.

Все шло мирно и славно, но внезапно выяснилось, что моя ученица — то, что теперь называют медиаперсона и светская львица, и окружение у нее соответствующее. Как-то раз в ноябре приехал за ней не просто водитель, а бойфренд. Ввалился в мою маленькую офисишку и прямо в стилистике начала 90х (только малинового пиджака не хватает) сказал: «Ну давай показывай, чему ее (кивнув на девушку) научила».

Я немного удивилась, но предложила не тыкать незнакомым людям, а включиться в работу. Они вместе написали диктант, пересказали сложный текст, а потом представили, что приходят на день рожденья да хоть бы к Филиппу Бедросовичу, и спонтанно произнесли тосты. Ученица обставила своего бойфренда (владельца крупного пищевого бизнеса) по всем статьям. В результате он тоже стал проситься в ученики.

В принципе, почему бы не взять? Но он стал требовать еще большую скидку — потому что у них опт. Торговался несколько дней, как будто на рынке черешню покупал.

Мне очень хотелось его вежливо послать, но я понимала, что это неконструктивно. Понятно было, что склонность к выбиванию скидок у этого товарища уже в крови и что он почти физически нуждается в победе на переговорах при том, что вполне в состоянии оплатить образовательную услугу и себе, и своей девушке, и еще двум ротам солдат. Но как против инстинкта переть?

К тому же мне не хотелось обижать или терять ученицу. А она несколько раз звонила и просила за своего папика.

В конце концов я подумала, что если этого осла выбрала такая хорошая девушка, то он не безнадежен. Решила подождать — и не ошиблась.

Примерно через неделю папик стал способен разговаривать адекватно. И оказалось, что я была далеко не первым преподавателем у этой ученицы. Бойфренд включил «малинового пиджака», потому что ему пригрезилось, что она очередной раз зря тратит время. На самом деле он был пусечкой, отличником, большим артистом — и рыцарем (местами).

От регулярных занятий я все же отказалась. Желание длясебяшников позаниматься чем бы то ни было, возникшее спонтанно, обычно через пару недель исчезает, поскольку не вызрело. А тут предполагался не мастер-класс, а целый курс. Стоило ли суетиться и разводить бурную деятельность?

Мы договорились, что если у потенциального ученика хватит запала после новогодних праздников, то проведем блиц по конкретным задачам, которые он к этому времени сформулирует. Но после Нового года у бойца за скидки оказались другие дела. На уроки он не претендовал.

С ученицей мы закончили занятия к марту. В конце занятий она оставила мне отзыв: «Она лучшая!» Это было приятно.