Просто люди

Про стишочки

Когда я заканчивала школу, мы сдавали выпускной устный экзамен по литературе. В ту пору экзаменационный контроль вёлся по билетам, которые были заранее известны, и у всех школьников было время, чтобы показать себя во всей красе.

Я, безусловно, готовилась: учила цитаты, писала планы, хотя по сути дела влиял школьный экзамен разве что на оценку в аттестате и самолюбие. В МГУ, куда я собиралась, были свои экзамены, средний балл аттестата там не учитывался, а золотая медаль, дававшая право льготного поступления, мне не светила.

И вот настал час икс.

Первый вопрос моего билета был про пошлость и мещанство в рассказах Чехова, второй, обзорный, про произведения о Великой Отечественной войне. С Чеховым всё оказалось идеально, а с войной не очень. А всё оттого что я решила поговорить о стихах — благо знала их чуть более чем много.

С Симоновым и Твардовским почти прокатило: «Ты помнишь, Алеша, дороги Смоленщины...» и «Я убит подо Ржевом» я процитировать успела. Прервали меня на Гудзенко с «Когда на смерть идут — поют...» Завуч, которая пришла в нашу школу за год до нашего выпуска вместе с новым директором и с которой наш класс вообще не сталкивался, оборвала мои упоённые трели фразой: «Стишочки, конечно, хорошо, но когда ты про произведения начнешь?» И в ответ на мой оторопевший взгляд спросила: «Быкова "Обелиск" читала?»

Не читала — перелистывала. Но это никого не волновало. Мне упорно задавали вопросы про полузнакомую и необязательную книгу и не давали уйти к «стишочкам» по выбору. 

Помурыжив меня вволю, завуч театрально вздохнула: «Наверное, пятёрку поставить можно — с Чеховым было неплохо. Но про войну нужно помнить. Это наши предки. Стишками не отделаешься».

Сказать, что я была обескуражена, — не сказать ничего. И дело было даже не в беспардонной попытке незнакомой тётки обучить меня родину любить и нужные книжки читать. Меня ошеломило понимание, что для кого-то стихи — это не произведения. Что они как бы не всерьез. Стихи нужны малышам, чтобы их прочесть на утреннике, а когда ты большой, анализируй «Обелиск» и не придумывай ерунду об общественной и литературной значимости коротких текстов в столбик.

Так книгопродавец из стихотворения Пушкина, понимающий всё о коммерции, но ничего о творчестве, заявлял герою-поэту: «Стишки для вас одна забава...». Стишочек же — дело нехитрое: сел да написал за пять минут. То ли дело роман. Или роман-эпопея. Да и что со стишком можно делать, кроме как с выражением читать?

Потом я часто встречалась с подобным мнением. Порой это выглядело ужасающе. А иногда забавно.

Пару лет назад пришли ко мне на собеседование мама с сыном. Сын на журфак собрался, и ему оказалась нужна литература. И вот сидим мы беседуем с дитятком. Проверяю у него знание текстов и общую начитанность. Вроде неплохо — во всяком случае выше средней температуры по больнице... И вдруг мама задает мне вопрос:

— А вы какие-то курсы проходили, что и русский, и литературу преподавать можете?

Мирно отчитываюсь:

— Не курсы. Я филологический факультет МГУ окончила с красным дипломом, потом там же аспирантуру, диссертацию защитила...

Мамочка удивленно:

— А в вузе разве школьную программу проходят?

Я:

— Проходят. Есть курс русской литературы. Там изучаются в том числе все школьные авторы — только более углубленно, с нюансами.

— Я бы не смогла еще четыре года после школы учить и сдавать стихи, — замечает потенциальная клиентка.

Пять лет. Не четыре, а пять. Пять лет учить и сдавать стихи — это и правда с нюансами. Чему еще на филфаке учиться?

Но я не стала ни возражать, ни уточнять. Главное — ребенка плохому не научу.