Просто неправильный фамильяр (1 история)

Глава 1 ч-7 (14.05)

И только здесь, на Махоте, вырывая когтями клок из горла работорговца, Кристоф ясно осознал всю глубину и смысл многочисленных предостережений Ахерона. Ему уже случалось бывать в магических мирах, но Махот стал первым миром, где убийство Истинного вампира не было такой уж невозможной задачей. Именно здесь вамп уловил тот, почти забытый, едва уловимый холодок на загривке, что заставляет волоски приподниматься. Страх смерти, вот что это было. Тут его могли не просто убить, как было уже не раз, тут это действо может стать особенно мучительно.

И это, уже забытое ощущение собственной уязвимости, и привело Кристофа в настоящий восторг! Захлестывающее с головой, ощущение близости множества смертельных боев заставляли подрагивать мышцы, и в нетерпении озираться по сторонам.

Махот не только указал на то, что и Истинные смертны, как все разумные, как и Боги, но и на «необходимость» настоящих противников. Кристоф и не ощущал, как скучно жил, до этого мира.

Дальше, случилось еще несколько попыток его пленения, что и натолкнуло на мысли о путешествии в Имор. Только появилась другая проблема, после стольких войн и проблем, иморцы не только весьма неохотно контактировали с другими расами, но и к себе никого не принимали. За годы «после» Империи все потомки тех высших и их птенцы были уверены, что оставшиеся где-то там вампиры – потомки предателей, «миазная кровь», и то, что девяносто восемь процентов вампиров за пределами границ единственной страны – рабы, их не волновало. Так что на радушный прием чужак мог не рассчитывать, а начинать новую жизнь с крови собратьев Кристофу не хотелось.

За несколько лет он сменил несколько ремесел, и изучил вдоль и поперек многочисленные умения магов по порабощению чужой воли, дабы выработать меры по взлому ошейников и прочей дряни. Он был и художником, и бардом, и наемником, но нигде надолго застрять, просто не выходило. А значит, и начать создание первого гнезда. Люди не принимали «свободного» вампира. Да, не все и не всегда. Если нужно было нанять его для уничтожения нежити, то уже никто не смотрел, есть у наемника клыки или нет, но все же… К нему, Истинному и дворянину, аристократу уже не в одном мире, и отношение хуже, чем к собаке. Это приводило ко множеству конфликтов, кровавых конфликтов, и Кристоф уходил, не видя смысла что-то менять.

Да, вид ошейника на собратьях был ненормален, особенно если вспомнить, что «господами» выступала еда. Как похлебка может указывать человеку, где тому спать? Это же просто невозможно, но было.

Наверное, рано или поздно, Кристоф сорвался бы, раскрывая свои настоящее происхождение и возможности. Наверное, Махот стал бы первым миром, где молодой Истинный решился бы истребить людей под корень. Наверное. Останавливало только нежелание самого Кристофа начинать с резни верхушки Имора.

Только случилось иначе…

Вайерд был обычным королевством, в окружении таких же королевств, когда Кристоф только переместился. Да, парочка магических Академий; да, флот, потому что частью границ Вайерд выходит к морю; да, отличный климат, позволяющий развивать магию земли, а значит и получать по два три урожая за год. Богатое королевство, которое, в свое время, принимало активное участие в разрушении Империи на соседнем материке.

Кристоф задержался в Вайерде по двум причинам. Для начала, тут имелись свободные вампы, что несколько сглаживало появление вампира-Охотника, по крайней мере, на Кристофа не смотрели как на заговорившую собаку. Попытки его пленить, конечно, были, но как-то вяло. Вторая причина: собственно, в самой Охоте. Несмотря, на то, что некромантия, как наука, уже давно взята под контроль всеми народами мира, количество нежити не сильно уменьшилось. Да, уже имелись охранные амулеты, способные отогнать или сдерживать слабых тварей; даже неодаренные стражники имели опыт сражений с разными мерзостями. И все же, каста Охотников на нежить, только крепла. В Охотники шли многие, правда и долго не жили. Несмотря на многие годы существование касты, сами воины так и не сбились в ордена. У них не было и единой системы обучения, не было и отсева слабых, не было и поддержки семьям погибших, то есть любой рубака мог назваться Охотником и идти зарабатывать.

В большинстве государств приняли законы, по которым была принята таблица цен за определенную нежить. По ней и шла оплата работы Охотников. Самых известных, а значит, и удачливых Охотников, знали, точнее их прозвища, как и тех, кто служил знати, а не был «вольным». Охотников отличала только эмблема-знак в виде двух перекрещенных секир. Эти нашивки наносили на оружие, на плащи или на одежду. Этот же знак носили на медальонах, но только служащие властям, остальные довольствовались дешевыми знаками и за свой счет. И так уж сложилось, что секиры носили только настоящие Охотники. Если же кто-то только выдавал себя за Охотников, то такого «умника» забивали камнями, даже без суда. Так же любой мог вызвать Охотника на дуэль, дабы проверить его навыки, так что людей желающих нажиться на законе оплаты Охоты, за годы, было очень и очень немного.

Он некоторое время пробыл наемником, но в итоге все же стал Охотником. И именно Вайерд особенно благоволил Охотникам, потому что нашел варианты использования тел убитых тварей. Что-то шло алхимикам, что-то магам, а что-то на удобрение земли. И потому оплата тварей была чуть выше, да и у местных аристо уже имелись вампы-рабы Охотники. И из-за этого же приезд клыкастого Охотника особого удивления не вызвал.