Просто няня

Глава 1

— Так, котята мои дорогие, внимание на меня! — я хлопнула в ладоши, пытаясь перекричать весёлый гвалт. — Представьте, что у вас было пять сочных, красных яблочек. Пять! — для наглядности я растопырила ладонь, демонстрируя свой не самый свежий маникюр всему второму «Б». — И вот, значит, к вам в сад прискакала белка. Наглая такая, с пушистым хвостом. И одно яблочко — цап! — утащила. Сколько яблочек у вас осталось?

Класс на секунду затих. Тридцать пар глаз уставились в потолок, на свои пальцы, куда-то в глубины своего детского сознания. Я обожала эту тишину, когда маленькие шестерёнки в их головах начинали крутиться. Но идиллию, как всегда, разрушил один маленький засранец. Простите, вундеркинд.

— Дарья Ивановна, а можно уточнить вид белки? Это была обыкновенная Sciurus vulgaris или, возможно, её канадский подвид? И вообще, постановка задачи некорректна. Белки предпочитают орехи и семена, а фрукты едят только в случае острой нехватки основной пищи. Это нелогично.

Я медленно вдохнула, надув щёки, и так же медленно выдохнула, мысленно отправляя этого юного всезнайку в долгое путешествие по реке Дон, без весла. Марк Соколов. Моя персональная головная боль и ходячая «Википедия» в идеально отглаженных брючках. Восемь лет от роду, а заноза и занудство как у профессора на пенсии.

— Марк, дорогой мой, это была особенная, сказочная белка, — я натянула на лицо свою самую обаятельную улыбку, ту, что мама называла «обезоруживающей». — В нашем волшебном лесу белки едят всё, что плохо лежит, особенно яблоки из математических задачек. Так сколько яблок-то осталось?

— Четыре! — неуверенно пискнул кто-то с задней парты, и класс тут же радостно подхватил.

— Молодцы! Золотые мои! — я захлопала в ладоши, изо всех сил игнорируя громкий, полный вселенской скорби вздох Марка. Он явно был разочарован моим антинаучным подходом.

Работа в элитной частной школе «Перспектива» была тем ещё аттракционом. Сюда привозили детей на машинах, каждая из которых стоила как весь мой родной квартал в Ростове-на-Дону. Мои простые, «казачьи» методы преподавания с прибаутками и примерами из жизни вызывали у детей искренний восторг, а вот у их родителей и некоторых моих коллег — плохо скрываемое недоумение. Они привыкли изъясняться на языке «компетенций», «образовательных траекторий» и «личностного роста». А я что? Я человек простой. Для меня главное, чтобы ребёнок понял, а не вызубрил параграф, не вникая в суть.

Сразу после уроков я, как подбитый истребитель, завалилась в каморку Светы, школьного администратора и моей единственной подруги в этом серпентарии. Света, в отличие от меня, была здесь своей — всегда на высоченных шпильках, с идеальной укладкой и телефоном, разрывающимся от сплетен столичного бомонда.

— Свєтка, всё! Я скоро начну выть на луну, — драматично выдохнула я, плюхаясь на стул напротив неё. — Этот Соколов-младший меня в могилу сведёт. Он сегодня мне лекцию про рацион белок прочитал! Не ребёнок, а поисковая система с ножками!

Света грациозно отхлебнула кофе из крошечной чашечки и посмотрела на меня взглядом, полным сочувствия и лёгкого превосходства.

— Дашенька, я же тебя предупреждала. Ты хоть знаешь, кто его папа?

— Знаю, — буркнула я, ковыряя заусенец. — Какой-то там строительный магнат. Нефтяной король? Или кто он там?

— «Какой-то там»? — Света закатила глаза так, что я испугалась, как бы они у неё там не остались. — Даша, Андрей Соколов — это человек, который строит половину Москвы! Он привык, что все вокруг него ходят на цыпочках и дышат через раз. А своего Марка он просто обожает. Считает его непризнанным гением. Любая жалоба на сыночка — и он тебя с землёй сровняет. Купит школу и сделает тебя ответственной за полив фикуса в холле.

— Гений, которому не мешало бы научиться общаться с живыми людьми, а не только с «Алисой» в колонке, — проворчала я. — Он же абсолютно не приспособлен к жизни в коллективе.

— Просто будь с ним помягче, Даш. Улыбайся, хвали его интеллект. Тебе же проблемы не нужны, так ведь?

— Проблемы мне даром не сдались, — согласилась я, вставая. — Но и делать вид, что всё прекрасно, когда у меня на глазах растёт маленький эгоистичный сноб, я не могу. Совесть не позволит. Ладно, прорвёмся! Не таких быков за рога брали!

Я с присущим мне донским оптимизмом отмахнулась от её предостережений. Ну что он мне сделает, этот папа-миллионер? Подумаешь! Дети — они и в Африке дети. К каждому можно найти ключик.

Ох, как же я ошибалась. Моя уверенность испарилась без следа на следующий же день.

На большой перемене я разливала детям компот, когда мой слух уловил тихие, сдавленные всхлипы. В дальнем углу игровой комнаты, сжавшись в комочек на пуфике, сидел тихий и скромный Егорка из небогатой, по местным меркам, семьи. А над ним, словно хищная птица, нависал Марк Соколов. В руках у Марка сиял новенький планшет, который стоил, наверное, как моя годовая зарплата.

— Ну что ты разревелся, как девчонка? — с ледяным превосходством в голосе бросил он. — Я же тебе просто по фактам объяснил, что твой планшет — это доисторический хлам. У него даже процессор двухъядерный и разрешение экрана ниже, чем у моих смарт-часов. Тебе его что, в музее техники выдали?

Егор зарыдал в голос, закрыв лицо маленькими ладошками. Остальные дети замерли, превратившись в зрителей этого жестокого спектакля.

Внутри меня будто лопнула струна. Одно дело — спорить с училкой про белок, демонстрируя свой не по годам развитый интеллект. И совершенно, кардинально другое — унижать слабого, самоутверждаясь за его счёт. Моя фирменная «обезоруживающая» улыбка сползла с лица, уступив место выражению, которое мой дед-казак называл «Щас кто-то огребёт».

— Марк, — мой голос прозвучал непривычно тихо, но так, что даже дети в другом конце комнаты обернулись. — А ну-ка извинись. Немедленно.

Он вскинул на меня свои умные, но абсолютно холодные глаза, в которых не было ни тени раскаяния.