Просто поговорим

Глава 2. Бесплатный сыр

Хотела ли я вернуться? Да. Определенно. Но это словно... хотеть вернуться в разрушенный пожаром дом. Нет его и все. В большей степени меня волновали родители. Наше общение никогда не было легким, но они меня любили. Я была поздним ребенком, мама родила меня в 37 лет, брату на тот момент исполнилось уже 15. А в возрасте 19 он трагически погиб: сел в машину к выпившему другу... Мама провалилась в депрессию, отец запил. В 90-е, когда даже работающий человек мог голодать, мои родители по-настоящему нищенствовали... маме, кажется, и так хотелось умереть, а отец пил. То, что у них есть малолетняя дочь они, словно, забыли. Я жила с бабушкой по маминой линии, баб Света пусть и не баловала меня, но кормила и всегда забирала к себе, если родители были не в состоянии обо мне позаботиться. Закончилось все ровно в тот момент, когда они потеряли квартиру, и к ним пришла социальная служба. За мной. С бабушкиной помощью меня отстояли. Дали срок на приведение жизни в порядок. Хорошо помню тот вечер: родители и бабушка сидели на кухне, чемоданы из нашей квартиры стояли в коридоре, а я пыталась спать на раскладушке в зале за старой ширмой... Бабушка, конечно, старалась не кричать, но ее шёпот был, вероятно, даже соседям слышен, не то что мне:

- Так и огрела бы вас охламонов!!! Одного ребенка схоронили, так и вторую потерять вздумали?

Мама всхлипывала, но молчала. Отец, уже третий день без выпивки, был в плохом расположении духа, а нотации тещи добавляли масла в огонь.

- Вы не теряли сына! Я бы на вас, мама, посмотрел! - он, конечно, хорохорился, но была слышна неуверенность в голосе, как бы там ни было, папа понимал, что винить кого-то кроме себя нельзя.

- А ты мне тут не мамкай! Я своими детьми занималась, от того и живы все по сей день! Только вот свою лямку я отмотала, а вы удумали на меня, старуху, свою свесить! - бабушка на эмоциях потрясала кухонным полотенцем, периодически тыкая им то в маму, то в папу. 

Всю эту картину я тайком наблюдала, через щель ширмы. Мне тогда было и страшно, и спокойно одновременно. Пусть мне было всего 7 лет, но я уже многое понимала... Мы потеряли квартиру - это плохо, мама с папой рядом - это хорошо, бабушка очень злится и кричит - это плохо. Я знала, что все скоро поменяется, но была уверена, что в лучшую сторону.

Кричали они тогда долго. Кажется, всплескивали то горе и раздражение, которые накопились за последние годы. В эту ночь отец в последний раз напился. Так как вариантов где жить, кроме бабушкиной однушки не было, как хозяйка дома она выставила папу. Бабушка "не станет терпеть пьянь в своем доме". Я плакала и цеплялась за отца, мне казалось, что его отправляют на верную смерть. Падала бабушке в ноги, просила пожалеть папочку, что он больше так не будет. Мама тоже плакала, но ничего не делала, у бабушки дрожали губы, но она все приговаривала:

- Ирочка, так лучше, для тебя же и лучше! - она повторяла это как мантру, пока я рыдала, а отец методично швырял свои вещи в большой мешок. Он не злился. Точнее, уже не злился, но он был напуган моими слезами. Периодически он пытался меня обнять и успокоить, но бабушка откидывала его руки, поторапливая собираться. Когда папа закрыл за собой дверь, моя вера в лучшее будущее рухнула, и я задумала сбежать за папой. 

Никуда я, конечно, не сбежала, я была очень домашним ребенком, бабушкино строгое воспитание сказалось: я хоть и хотела уйти, но не могла себе представить, как это ослушаться взрослого. Впрочем, мои переживания долго не продлились, через полтора месяца папа стоял на пороге нашей квартиры с двумя букетами, плюшевым медведем и тортом. Бабушка, естественно, была настроена скептически, но впустила нежданного гостя и была готова слушать. Мама впервые за долгое время улыбалась. 

Как выяснилось, отец не пил с тех пор, как нашел работу слесарем и клялся-божился, что будет хорошим отцом. Мама тоже вскоре нашла работу, она устроилась лаборантом в местном университете, параллельно подрабатывала там уборщицей. Жизнь налаживалась. Через полтора года получилось бабушкину квартиру выменять на двухкомнатную на окраине города. Спальный район не смущал родителей, они жили надеждой, что вскоре смогут купить подержанное авто. Надежды их не оправдались: кризис в стране порушил все планы. Так и жили мы в часе езды от центра. Меня это не особенно волновало, школа, лучшие друзья, секция - все было в этом районе. 

Мои родители после той истеричной ночи, словно очнулись. Нет, они не стали идеалом, но старались изо всех сил. Мама, наконец, поняла, что действительно может потерять и меня, ее страх выливался в гиперопеку: до шестого класса, наверное, меня водили в школу едва ли не за ручку. Меня это бесило жутко, тогда как некоторые девочки уже смотрят на мальчиков, а меня водят как пятилетку! Ох и скандалила я... только вот мама была непробиваема. Папа, если и был на моей стороне, то не вмешивался.

Так как некоторое время наша семья состояла на учете, то со мной регулярно проводили беседы разные специалисты, в том числе и детские психологи. Были всякие: и те, которые меня прямо-таки бесили и те, которых я хотя бы слушала. Но к одной женщине я прикипела всем сердцем. Ее звали Алла Васильевна, она была невысокой полноватой женщиной с курчавым волосом, собранным в "дульку", большие квадратные очки с огромным количеством диоптрий многих детей пугали, но у меня почему-то вызывали только улыбку. Конечно, эта женщина знала все и о моей семье, и обо мне, но главное... благодаря ей я поняла, кем хочу быть. Она помогла маме хоть немного меня от себя отпустить. Наверное, если бы не Алла Васильевна, то никто и никогда не отпустил бы меня на учебу в другой город. Мы с ней общались всегда, даже когда я покинула родной город.