Просто попутчики

2

— Вам звонят, — заметил мой попутчик, когда мы выехали на МКАД.

Я покосилась на телефон. На экране белело: Вася.

— Блин, как не вовремя, — пробурчала я, подцепляя ногтями жужжащий телефон.

— Подключите блютус, — предложил умник сбоку. — Помочь? Дайте помогу.

— Нет, спасибо, потом разберусь, — отмахнулась я. — Да, Вась, привет, Зайка, как ты там? — ответила на дочкин звонок. Васька не привыкла оставаться одна, но за ней приглядывала моя двоюродная сестрёнка, так что я была за них спокойна. Я послушала про их завтрак, про утренник в школе, который я пропустила, ответила на стандартные Васькины вопросы стандартными ответами: «люблю, конечно», «конечно скучаю, Зай» и «скоро вернусь с сюрпризом, потерпи».

Мне ужасно хотелось показать ей нашу новую машину. Ей точно понравится, — я была уверена. Васька та ещё крутышка, — улыбалась я любовно, слушая её очень важные детские новости. — Может из-за возраста, не знаю, не помню, чтобы меня в девять лет заботила «крутость», но Васька уделяла крутости большое значение. Она полюбила носить чёрный цвет, и абсолютно отреклась от розового: «я же не маленькая», перестала смотреть Смешариков, Машу и Медведя и Фиксиков, а перешла на какой-то ситком про подростков. Я находила его туповатым, но в Васькины дела не лезла — пусть девочка самоопределяется как хочет. Вернётся к Смешарикам как я. Никуда от них не денется. От своих корней.

Сейчас мне тридцать пять и я, наверное, тоже, как и Васька, проходила новый этап в своей жизни — этап взросления, и «большая чёрная машина» стала частью моей новой самобытности или неизбежным атрибутом кризиса среднего возраста — я пока не поняла — плохо это или хорошо. Но владеть такой машиной мне уже очень нравилось.

Какая я банальная.

— Да-да, Зайка, Тоше привет передавай, нет, не надо ей трубку, я за рулём, не очень удобно говорить. Да. До связи, пупсик!

— Потеряли вас? — поддержал разговор попутчик, когда я повесила трубку. Мы долго молчали, пока ехали по МКАДу, но не ощущали неловкости. Я просто переключилась на режим «такси». Никогда не заговаривала с таксистами первой. Представила, как будто еду в такси. В такси с самообслуживанием. Мой неразговорчивый попутчик тоже оказался не прочь помолчать и подумать о своём. Так мы и молчали до сих пор. До Васькиного звонка.

А ещё, к своему стыду, я забыла, как мастера-кальмара зовут, поэтому не стремилась начинать разговор первой — чтобы не позориться. У меня отвратительная память на лица и имена, особенно, когда волнуюсь. То ли Андрей, то ли Сергей. Я плохо расслышала, но что-то такое. Мне было проще называть его про себя мастером. А себя — Маргаритой. Блин. Я прыснула и поскорее ответила, чтобы спрятать улыбку:

— Да, переживают, что я детские утренники пропускаю.

— У вас есть дети?

— Есть. А у вас?

— Нет.

— А что так?

— А куда спешить?

— А, ясно, — я поулыбалась, — вы из тех, кто предпочитает «пожить для себя»?

— А это плохо по-вашему?

— Почему?

— Ну, вы так посмотрели…

— Плохо посмотрела?

— Ну, не хорошо, это точно…

— Не хорошо посмотрела? — удивилась я. — Да вроде обычно. А вы хотели, чтобы я хорошо посмотрела?

— Я вообще не хотел, чтобы вы как-то смотрели.

— Мне не смотреть?

— Да делайте что хотите, — растерялся суровый попутчик и отвернулся в окно. Я сжалилась:

— Ладно, шучу я, не обращайте внимания, болтаю всякую ерунду. Это я от волнения. Дорога незнакомая. Вы — незнакомый. Волнуюсь, понимаете? Я не против людей, которые не торопятся заводить детей. Я-то знаю, как это непросто — быть родителем. Так что, гуляйте, пока можете.

— Спасибо, — фыркнул он с подозрением. — А вы что жалеете, что завели?

— Нет, конечно, — теперь удивилась я. — С чего вы взяли?!

— Вы так сказали…

— Я так не говорила.

— Нет, в смысле, ТАК сказали, что я подумал…

— Сразу видно, что вы ничего в детях не понимаете, — пресекла я его догадки. — Если я говорю, что это тяжело, это не значит, что я не вывожу или не получаю удовольствия от материнства. Дети это сложный, но интересный проект, если бы вы были чуть более амбициозным, вы бы меня поняли. Я лично трудностей не боюсь.

— При чём тут моя амбициозность? Мы вроде про детей говорили… — нахмурился Сергей или Андрей, или Олег.

— Ну, понимаете, м-м, — я смущённо покашляла, — кхм, для меня материнство стало необходимым этапом, и, лично мне, так нужно было для роста. Я не навязываю вам детей, не подумайте. Просто мне стало мало окружающих, и работы. Захотелось испытать себя, принять вызов природы…

— Зов природы, вы имели в виду?

Мы переглянулись.

— Нет, именно вызов. Зов это про туалет. Если вам смешно, я лучше не буду продолжать, — нахохлилась я.

— Нет, расскажите, это интересно. Мне вообще интересно, как человек, как женщина приходит к мыслям о детях. Медленно, с течением времени, или это происходит как по щелчку в мозгах: р-раз, и пора размножаться.

— Размножаться? Вы серьёзно?

— Да нет, конечно, — серьёзно возразил мой попутчик. — Пытаюсь разрядить обстановку.

— Кажется, вы её только сильней заряжаете, — цокнула я, поглядывая на навигатор. — Не самая удачная тема для разрядки, учитывая, что половина людей вообще не понимает о чём речь и, судя по всему, в ближайшее время не собирается понимать.

— Половина людей это я?

— Ага.

— Думаете, я не пойму?

— Конечно не поймёте. Что такое «быть родителем» можно понять только став им, — заявила я тоном заучки.

— Ого.

— Ага. Так что оставьте детей в покое, — посоветовала я, возвращаясь к навигатору. — Лучше подскажите, как с этой развязки съехать.

— Да просто вот тут направо и съезжайте. Вот же, показано, — тыкнул он в экран. — Ну вот и всё. А теперь, всё-таки расскажите, как это дети — проект. Как бизнес-проект что ли?

— Да не обязательно «бизнес». Проекты ведь разные бывают. По сути, проект это большая рабочая задача, состоящая из подзадач поменьше. Ты берешься за неё и должен доделать — иначе не закроешь.