Просто так... или влюбиться в первого встречного

Глава 32 Постель не повод… или привет несовершеннолетним!

Глава 32

Постель не повод… или привет несовершеннолетним!

Педаль в пол, и машину точно выплюнуло со двора, рывок стояночного тормоза – разворот на девяносто градусов.

- С ума сошел?! – возмутилась я всему сразу. – К тебе я тоже не поеду!

- Почему? – искренне удивился Селиванов.

- Потому! Останови машину, я выйду.

- И что дальше?

- Переночую у Наташки, она рядом живет.

- Конечно, заявишься во втором часу ночи, - хмыкнул он, даже не думая выполнять мою просьбу. – Поспишь с Ксюшей.

С Ксюшей? Вспомнив о девочке, я успокоилась. То, что случилось в квартире Лизаветы, при ребенке явно не повторится. А напрашиваться к подруге на ночлег действительно поздно.

Промчав два квартала, мы свернули к парку и, прокатив через площадку, на которой обычно оставляют свадебные кортежи, заехали во двор элитной многоэтажки. Кто бы сомневался!

- Мы почти соседи, - прокомментировала я.

- Всего километр, если напрямик, - согласился Антон. – Пять минут ходьбы.

В подъезд мы зашли молча, без лишних слов поднялись на третий этаж и переступили порог. Антон включил свет, переобулся в шлепанцы и мне нашел домашнюю обувку – тапочки в форме мышей.

- Только быстро в них не ходи, - предостерег он, - кот может напасть.

Будто услышав, о ком речь, из кухни вышел Пушистик. Надо признать, с тем котенком, за которым Селиванов лазил по дереву, у кота осталось мало общего. Кнопка не преувеличила, когда показала размеры их домашнего любимца.

- Да, немаленький, - тихо рассмеялся Антон, заметив мою реакцию.

Не то слово! Он огромен!

- Проходи, душ направо, спальня и гостиная прямо. Только Кнопку не разбуди.

Кивнув, я побрела сначала в ванную. Впечатлилась минимализмом и удобной фурнитурой на шкафчиках, прячущих в своих зеркальных недрах косметику и туалетные принадлежности.

Сверху лежали упаковки мыла, ниже оранжево-синие кассеты лезвий, штук шесть запечатанных зубных щеток, причем разных, как взрослых, так и детских. Ярусом ниже в подставках то, чем пользовались в настоящий момент. Шкаф хранил валики полотенец.

Достав единственное желтое из царства сине-бордовых махровых изделий, я включила горячую воду и принялась смывать свой боевой окрас. Без средства для снятия макияжа или, на худой конец, крема вышло не очень, пришлось дважды повторить.

- Черт, это пытка! – простонал Антон, стоило мне выйти в коридор.

Селиванов ловко поймал меня в объятия и крепко прижал к груди. Я и не подумала возразить. Замерла и не дышала, чтобы не вспугнуть зародившуюся нежность. Пусть он старше, пусть мы пока не слишком друг другу подходим, но я не оттолкну.

Привстав на цыпочки, я потянулась за поцелуем. Прикоснулась к губам, заигрывая лизнула, но ответа не получила.

- Извини, - огорчилась я, не зная, как реагировать. Обидно.

Попыталась отстраниться. Не вышло – Антон не отпустил.

- Начнем, и я не остановлюсь, - покачал он головой, упершись лбом мне в лоб. И столько тяжести в его словах, столько сомнений… Что захотелось стукнуть тапком! Как таракана! Мерзкого и надоедливого.

Что за детский сад? Я давно не ребенок! Почему мне даже в невинной ласке отказано?

- Посмотрим, - фыркнула я и буквально впилась в него поцелуем.

Антон вздохнул и уступил, перехватив инициативу. Его язык прошелся по моей нижней губе, немного задержался, давая возможность осознать происходящее, и скользнул в рот. Там встретился с моим и отступил, затем снова вернулся…

Прежде я с таким вниманием ни разу не целовалась! Не следила с интересом за каждым новым действием, не ждала продолжений… и,- о, ужас!- не постанывала!

Очнулась, когда спиной коснулась кровати. Прохлада простыней будто обожгла кожу. Я не заметила, когда рассталась с кофтой… Не обратила внимания, что Антон без футболки, и моя обнаженная грудь под его такой горячей, тяжело дышащей…

- Подожди, - прошептала я, извернувшись.

Антон сместился ниже, на шею и прокладывал влажную дорожку из поцелуев к груди.

- Ох… Мне нужно… Антон…

- Нет, - выдохнул он и поймал губами мою грудь, обхватил ореол, потянул.

От пронзившего удовольствия я прогнулась, предоставляя полную власть. И все повторилось. Как чудесно! Но мысль, звеневшая на задворках сознания, все же не дала расслабиться.

- Не спеши снимать штаны, - поймала я за ремень, вернув пряжку на исходную позицию. – Сомневаюсь, что… Ох… Перестань! Дай сказать! Ах… Антон, мне нет восемнадцати.

Антон замер.

- Ты это сейчас серьезно? – тихо спросил он, едва не скрипя бешенством в голосе.

- Будет через три недели, - смутилась я окончательно.

Лежать обнаженной под таким же полураздетым мужчиной приятно, но не тогда, когда он пытается выровнять дыхание, смириться…

- Вот и повеселились, - вздохнул он, перекатываясь на свободную сторону кровати. – Черт, три недели… Вика, ты садистка!

- Мне показалось… Я подумала… Ох, я решила, что лучше сказать.

- Правильно, но точно не лучше. Давай уж, бей, раз начала. Выкладывай, что еще?

- Н-ничего, - смутилась я, потянув на себя край одеяла.

Повисла пауза. Неудобная, тревожная… Не хочу, чтобы все кончилось! Пусть скажет, что… Ох, не знаю! Пусть… Нет, любовью пока не пахнет ни с его, ни с моей стороны. Симпатия или…

- И на том спасибо, - рассмеялся Антон, не позволив накрутить себя до слез. – Три недели, значит… Хорошо, условие принято.

- Условие? Я никаких ультиматумов не выдвигала.