Просто так... или влюбиться в первого встречного

Глава 8 Будь, что будет, и прочие трудности…

Бабушка не стала допытываться о подробностях моего кошмара. Заварила мятный чай и пообещала занять чем-то приятным. Сразу после утренней дойки и чистки птичника. Да уж, сон или не сон, а от обязанностей в деревне никуда не деться. Ни отгула, ни больничного…

Перестелив кровать сухими простынями, я отправилась начинать свой очередной трудовой день.

Утро ничем не отличалось от предыдущих шести, проведенных здесь. Разве что сразу после завтрака зашли Тоша с Соней. Подруга выглядела недовольной, ее парень виноватым, но уговор - есть уговор.

Тоша протянул телефон, и я не отказалась. Давно нужно было найти способ связи, пожалуй, с самым близким другом на свете. Набрала номер и ждала гудков шесть до того, как сонный голос на том конце линии ответил: «Чего надо?» - Наташка была в своем репертуаре.

Услышав мое бодрое: «Привет, Натали!» - с двух сторон (из трубки и из-за моего плеча) послышались облегченные вздохи. Соня успокоилась и, прихватив Тошу под руку, отошла к беседке.

Времени на долгие объяснения у меня не было, все-таки друзья на работу спешат, потому я ограничилась кратким пересказом предшествующих моему отъезду событий, а именно: кратко изложила результаты визита к врачу и реакцию родителей на медицинское заключение. Потом поведала о странном ответе Димы и ждала услышать как всегда разумные предположения подруги, но она молчала.

- Натали? – позвала я и посмотрела на монитор телефона: звонок активен, сеть полная, зарядка тоже. – Почему молчишь?

- Не знаю, что сказать, - убитым голосом ответила Наташа.

- Вы же соседи, ты должна знать хоть что-то! – взмолилась я. – Он приходил? Звонил? Спрашивал? Икал меня? Натали!

- Нет, Ви, - посочувствовала подруга. – Все совсем не так.

- А как? Черт, не тяни! Ты меня пугаешь. Говори уже.

- Если верить Оле, - начала подруга, а я едва не зарычала. Опять эта зловредная курица! Ну, я ей устрою, когда вернусь! – В общем, ты свободна. Олька беременна.

- От Димы? – переспросила я, не веря своим ушам.

- Извини. Не я должна была рассказывать...

Наташа еще долго говорила, что свет клином на парне не сошелся, пыталась напомнить, какая я чудесная и распрекрасная, клялась, что все у меня будет хорошо, но мне уже было безразлично.

Неделю! Меня не было всего неделю! Как?..

- Вика, Вика! – подбежали ко мне Тоша и Соня.

Парень подхватил под руку, не дав упасть. Подруга забрала телефон и попрощалась за меня с Наташей, потом сбросила вызов.

Так вот, значит, в чем дело… Вот, почему тогда, в парке, Оля не плевалась ядом, а лишь злорадствовала. Она знала, что победила! Знала и ликовала!

И поделом мне. Три года назад я увела у нее парня, теперь она отыгралась. Права была Наташка, утверждая, будто Дима похотливый, неразборчивый в связях кобель. Ох, права! И права мама: любимых не переделывают, а любят вопреки всем недостаткам. Вот как Тоша обожает Сонечку. Меня же Дима ломал! Изводил капризами и ревностью, в то время как сам развлекался с другой.

- Прасковья Николаевна, у вас есть нашатырь? – суетилась Соня, позвав ко мне бабушку. – Не уверена, что Вика в сознании.

- Что случилось? – всплеснула руками бабуля.

- Понятия не имеем, - опередил подругу Тоша. – Все было нормально, пока…

- Она Наташе позвонила, - не стала юлить Соня. – И вот… Может быть, скорую вызвать?

От врачей я отказалась. Отыскала в себе силы на короткое «нет», встала и поплелась в дом. Гори оно все синим пламенем! А мне нужно побыть одной. Уселась в бабушкино кресло-качалку и уставилась в окно на склонивший корявые ветви абрикос. Еще вчера я беспечно трясла это дерево и не представляла, как сильно возненавижу его плоды сегодня. Нет, абрикосы не причем. Все дело в злости. Мне нужно кого-то обвинить, так почему не их? Пусть будут виноваты абрикосы. За то, что весной цвели розовым цветом, за то, что завязались и налились соком, за то, что созрели и поспели, за то, что мое сердце разбито. Виновны! А еще черешня! Та самая, которую я с жадностью клевала в парке, чудом не глотая косточки. Виновна!..

Приезд родителей я пропустила. Попросту не заметила, ушла в себя, отстранившись от всего мира, но они мое состояние без внимания не оставили. У меня в руках невесть откуда оказался стакан с крепким черным чаем. Пакетированным! У бабули таких от родясь не водилось. Позже кто-то заботливо уложил мне на лоб прохладный компресс. Может быть, мама? Уже в сумерках я, наконец, осознала, что не одна в комнате. Передо мной на корточках сидел папа. Он держал в руках ключи от машины и что-то говорил. Из прорезающихся сквозь пелену отчаяния обрывков фраз я уловила предложение вернуться домой.

- Па, стиралка в гараже, нужно подключить, - сказала я отрешенно.

Наверное, стирка – то, что можно созерцать вечно. Хочу видеть, как вращается барабан: двенадцать оборотов влево, потом вправо и сначала.

Воскресенье прошло словно час. Самый долгий час в моей жизни. Событий было много и одновременно мало. Я механической куклой исполняла любые просьбы, помогала бабушке по хозяйству и даже не забывала принимать таблетки, только окончательно отчета своим действиям не отдавала.

- Володя, кажется, наша девочка стала еще прозрачней, - покачала головой мама, взяв меня за руку. – Посмотри.

Папа присмотрелся к моей кисти и тяжело вздохнул. Благо, насильно впихивать в меня еду, никто не собирался, но меры приняли: вызвали Наташу.

Подруга примчала в понедельник первым же автобусом, взяв на работе парочку отгулов. Уж не знаю, кем заменили самого востребованного аниматора, но отпустили. Она вошла в дом, и я не сдержала слез. Бросилась на шею, разрыдалась. Наташка стояла неподвижно, позволяя мне выплакаться, и когда я излила горе, потянула во двор. Усадила на лавочку, сунула в руки Мурку, а затем налила две кружки ароматного пакетированного чая.