Просто так... или влюбиться в первого встречного

Глава 22 Быть или… прибить, что б наверняка!

Продолжение торжественной части одного из важнейших праздников семейства Селивановых проходило под открытым небом, в саду. Шампанское лилось рекой, и я не отказывала себе в угощении. Худшее, что могло сегодня произойти, случилось. Что уж теперь?

Антон тоже опустошал бокал за бокалом, но не пьянел, а лишь бледнел. С каждым часом все основательней.

- Что с тобой? – наверное, в десятый раз забеспокоилась я. – Выглядишь хуже некуда.

- Скоро салют и домой, - потер ладонями лицо Антон. – Мое терпение не резиновое.

Ответ был до конца понятен. Но мне ли жаловаться? Пора привыкнуть. Все, что касается его самого или семейства Селивановых в целом – тайна покрытая нелепостью, политая абсурдом и присыпана пеплом. Не представляю, как пройду их дурацкий тест, если вопросы множатся, а информации кот наплакал. Зачем он вообще нужен, еще бы кто объяснил!

Дожидаться фейерверков пришлось не меньше часа. Антон всячески бодрился и старался не походить на зомби, даже умудрялся улыбаться, хотя несколько неестественно, натянуто и через силу. Уйти раньше тоже не соглашался. Не желал проявлять слабость или обижать именинницу – попробуй разбери!

Время шло, а я все больше нервничала. Как бы вместо уютной детской кроватки не оказаться в приемном покое столичной больницы.

Едва раздались первые хлопки разрывающихся салютов, я облегченно вздохнула.

Антон держался на ногах, правда, основательно пошатываясь, но мыслил трезво и не пускал носом кровь, хотя дело шло именно к тому. Теперь мне понятен смысл высказывания: «Пятьдесят оттенков бледнеющей физиономии»!

- Шестьдесят восемь, шестьдесят девять, семьдесят! – возликовали гости и на последнем выстреле огненного дождя разразились громом аплодисментов.

Виновница торжества была искренне благодарна вниманию, которым ее одаривали приглашенные. Обнимала и провожала с пожеланием счастливого пути едва ли не каждого лично. В итоге очередь дошла и до нас с Антоном.

- Запомни, девочка, каждый сам кует свое счастье, - прошептала мне на ухо Валентина и отступила к Антону.

Ему тоже было сказано нечто напутственное. Вот только беднягу, в отличие от меня, аж передернуло, но он нашел в себе силы покорно кивнуть и поцеловать прародительницу на прощание.

Домой, хотя правильней сказать - в квартиру Лизаветы, мы добрались на сорок минут быстрее, чем преодолели тот же путь всего несколько часов назад в обратном направлении. Поднимались по лестнице в разы дольше. Лифты тут тоже по ночам не работают! Антон шел впереди, а я следом, страхуя от падения. Не хватало еще убиться о ступени!

- Мы справимся, - пообещал он себе или мне, едва мы переступили порог квартиры. – Времени полно, успеем подружиться.

- Давай все обсудим, когда тебе станет лучше? – я решила отложить неприятный разговор. Не хотелось огорчать без того обессиленного человека.

- Мне уже лучше, - улыбнулся он, поймал за руку и, притянув к себе, крепко обнял. – Виктория, моя девочка, моя победа!

Что тут сказать? Потому я молчала, стояла и грелась в медвежьих объятьях. Теплый, нежный, открытый… Верит в меня… А я… Нет, не сейчас! Я подумаю об этом завтра. А пока пусть все будет, как есть.

- Голодная? – спросил Антон, неожиданно резко отстранившись. – Умираю с голода!

Поздний ужин мы готовили сообща. Я искала по нижним шкафчикам припасенные на черный день консервы и прочий провиант, Антон по верхним и в кладовой. Ему везло намного больше. Печенье, сгущенка, пачка макарон и даже паштет – его добыча. Мне удалось обнаружить лишь банку тушенки и бутыль растительного масла, но без хлеба все это было почти несъедобно.

Пришлось ужинать печеньем, обмакивая его в блюдце со сгущенкой, и запивать пародией на какао. Остатки чая и кофе были израсходованы еще утром.

Эх, придется неслабо потрудиться, попрыгать и побегать, чтобы компенсировать подобный ужин. Хотя… Я больше не боюсь калорий. Какой захочу, такой и буду. И никому больше не позволю навязывать мне комплексы. Подумаешь, диету нарушила. Не смертельно! Вернусь домой и все наверстаю.

- Да, вспомнил! – воскликнул Антон, заметно повеселевший после ужина. - Давно хотел спросить: какую сторону кровати выбираешь?

Не знаю, сделал он это нарочно или просто не подумал о последствиях, но откашливалась от крошек печенья я долго. И водой запивала, и по груди себе стучала – ничего не помогало.

- Я выбираю отдельную комнату с отдельной кроватью, - откашлявшись, обозначила свою позицию.

Антон лишь плечами пожал, нисколько не огорчившись.

- Значит, будем общаться через стенку или по телефону, раз такие условия. Заодно перетащим в детскую телевизор из гостиной, включим одинаковые каналы и обсудим…

- Стой, - помотала я головой, наконец, сообразив, о чем шла речь. – Мы могли бы поговорить тут или сходить вместе куда-нибудь. В кафе или кино, например.

- Сейчас? – искренне удивился Антон, взглянув на часы. Стрелки указывали за полночь. – Нет, время детское, но я страшно устал. Мне бы в горизонтальное положение и не шевелиться хотя бы часика три-четыре.

- Не сейчас, завтра…

- Нет, завтра в обед у нас самолет, а ты летать боишься и будешь весь полет дрожать. Получается, завтра тоже не вариант. Потом долгие рабочие будни. Обычно я освобождаюсь не раньше восьми вечера. Еще на мне кнопка… Остаются только выходные и то с ограничениями. Итого: у нас не полгода на подготовку, а всего около трех недель. Если будем видеться каждую субботу или воскресенье.

Он серьезно? Судя по тону, да. Но вот в глазах смешинки. Издевается!

- Обхохочешься, - фыркнула я и, не сдержавшись, от души рассмеялась. Действительно, смешно. Если подумать, то я жуткая пошлячка, в то время как он ангелочек-херувим.