Простодушны и доверчивы. Книга 1

Глава 1

Срамна юдоль

– У-у! Логовище змеиное, – прогундосил невзрачный старичок в серой футболке, серых вытертых до белизны джинсах и серой же бейсболке, с которой беспощадно соскребли какую-то надпись. – Туды вас вдоль, в горящу смоль, срамну юдоль, хазарску неволь. Поперёк, наперекосяк да с вывертом! В зад, смрад, чад да смертный хлад! Чтоб у вас повылазило…

Он прилип носом к окну автобуса, таращась белыми, как бельма глазами на высокое здание с огромными тонированными окнами во всю стену. Сплошь изрытое морщинами лицо куксилось, ещё больше старя гневливого дедка. Реденькая пегенькая бородёнка смешно топорщилась, косица на затылке встала торчком, сводя на нет впечатление от его нешуточного ядрёного бешенства.

– Угомонись, – тихонько потребовала Лёка, пихнув локтем разбуянившегося искателя

правды.

В принципе его скла́дные проклятья ей понравились – особенно про «срамну юдоль»: жизненный путь, напичканный жуткими тяготами и сплошным позорищем. От такого, если сбудется, одно спасенье: в гробу. Всё остальное приходяще и уходяще – даже хазарская неволя, из которой можно дать дёру.

Свирепый златоуст мигом угомонился. Сложил сморщенные узловатые руки на коленки – паинька, да и только. Безукоризненное послушание было, пожалуй, единственным его достоинством – жаль, включалось произвольно и бессистемно. А когда включалось, надолго дедка не хватало.

Для этого требовалось занимать его бесконечными разговорами. Всё равно о чём: он в информативном смысле всеядный. И – как с удивлением обнаружилось вскоре после знакомства – весьма хорошо ориентировался в современном мире. Для чего периодически выбирался из своей глухомани к людям – Бог ведает, сколько тысяч лет с тех пор, как перестал быть человеком.

– Нестор Наумович…, – начала процесс торможения Лёка, машинально запуская

смартфон.

Там уж материала для беседы тонны с бесчисленными километрами. За что не зацепись, можно неделю дискутировать, препираясь, обмениваясь мнениями и матами. Которыми, впрочем, древний дух брезговал.

– Ффуф! – фыркнул дедуля, брезгливо сморщив нос.

– Привыкай, – потребовала его жертва и строгая надзирательница. – За пределами дома

ты Нестор Наумович. Бабуля нарочно выбирала, чтоб хотя бы «не» с «на» сохранить. Считает, что так тебе привычней.

– Тоже выдумали, – проворчало существо с экзотическим именем Нешто-Нашто. – Привычно! – передразнил он утешительницу и привередливо прогнусавил: – Раньше как-то обходился без этой вашей контспирации. А тут…

– А тут тебе не там, – настойчиво прошипела Лёка, склоняясь к самому уху бездыханного и бестолкового духа. – Сболтнём твоё прозвище под случайную съёмку с любого сотового, и твоя прикольная кличка разлетится по сетям. Особенно, если кто-то слишком умный заметит, что ты не дышишь. Кстати, не забывай хоть иногда вздыхать.

Ерепенистый, но вполне разумный дух – тот самый, за которым охотились сказочные герои, когда их посылали «туда, незнамо куда, принести то, незнамо что» – нехотя согласился с её доводами. Делая своей наставнице огромное одолжение. Не потому, что она вся такая расчудесная, что просто мармелад. А исключительно по причине безграничного доверия к славному – если можно так выразиться – сословию приставников. Так называемых бывалошных, то есть древних людей, ставших заложными мертвецами, приставленными охранять жутко важный клад.

Узнав, что за хрень в неё вселилась, Ветка аж задохнулась в экстазе: она стала особенной! Ах-ах! Приобщилась к великой тайне – дурочка малолетняя. А Лёку покоробило до тошноты, словно её обратили в какого-то упыря, с которого пластами отваливается гнилая плоть. И заставляют перегрызать людям глотки – мерзость какая!

Самое невероятное во всей этой несуразной дребени то, что клад реально существовал. На том самом месте с «дубами-колдунами» – верней, с соснами-гордячками – где Нешто-Нашто затащил их с сестрой в свой сказочный балаган. И хоть тресни, а защити его от людей – вот и весь сказ. Самое же паршивое заключалось в том, что Лёка чувствовала внутреннюю неугасимую потребность оберегать проклятый клад – как и Светка.

– Хочу тархуна, – сообщил ей неугомонный дух, заискивающе заглянув в глаза.

– Ты, кстати, так и не объяснил, – вспомнила Лёка, – каким местом наслаждаешься, если не можешь есть и пить.

– Он вкусно зелёный, – огорошило её немыслимое создание, порождённое невероятными обстоятельствами. – И смешно закипает без огня.

– Хорошо, куплю, – расщедрилась Лёка.

– А фанты? И ещё дюшесу. Глаз не оторвать, до чего он золотистый да вкуснющий. Нектар и амброзия.

– Я тебе не верблюд, таскать кучу тяжеленных бутылок ради посмотреть.

– Сама ж и полакомишься.

– Терпеть не могу газировку.

– Жадина, – добросовестно вздохнув, пожаловался на судьбу дряхлый сибарит. – Невмоготу таскать, так выльешь.

– Не борзей, – потребовала Лёка. – Мне по твоей милости пришлось с работы уйти. Улётная идея: покупать, чтобы выливать. Пустая трата денег.

– Грех старость не уважить, – укоризненно попенял Нешто, демонстративно сгорбившись и хлюпнув носом.

Лёка так же демонстративно проигнорировала грошовую интермедию.

– Я вам что, не родной? – зашёл с другой стороны древний гурман с запросами, косица которого изогнулась вопросительным знаком. – Не могу себя распотешить? А денег раздобудем…

– Только попробуй, – ласково пригрозила Лёка, что не потерпит уголовщины.

– Так я ж не у трудового люда, – надулся Нешто-Нашто за возведённую на него напраслину. – Не без понятия. А стянуть у разбойничков уворованное будет по справедливости.

– Одно воровство не оправдывает другое, – обозначила свою позицию Лёка, чувствуя в глубине души, что не вполне искренна.

И ушлый дух мгновенно уловил запах её лукавства, насмешливо бросив:

– Будто бы! Меня попрекаешь, а сама криводушничаешь. Тоже мне нравоучительница выискалась.