Простодушны и доверчивы. Книга 1

Глава 2

Я никого не обижаю

– И где я так нагрешила?

Лук-самострел в ответ промолчал: ему-то откуда знать? Лёка мрачно прошлась по нему взглядом:

– Вроде в порядке. Впрочем, что тебе сделается?

Палке из можжевельника – добавила мысленно – которая вечно обретается с межмирье. Где ни ветров, ни осадков, ни короедов с термитами. По сути, даже воздух и само время отсутствуют – тысячапроцентная консервация.

Она уже прошерстила интернет: почитала кое-что о луках, с которыми носились её предки. Выяснила, что её магическая штукенция называется прямым луком и относится к самому примитивному виду оружия. С виду.

На деле – по заверениям Нешто-Нашто – безотказности и убойности лука-самострела позавидует любое самое-пресамое точное и мощное оружие. Если не придираться и не сравнивать его с какими-нибудь межконтинентальными ракетами. Хоть стоя из него пали, хоть лёжа, хоть торча на ушах. Сидя по эти самые уши в трясине, или забравшись под одеяло. Хоть целься, хоть вообще зажмурься – он без вариантов попадёт туда, куда ты решишь зафинтилить стрелу. Главное, чтобы лук оказался в твоих руках.

Верней, стрелку-блискавицу – покосилась Лёка через плечо на торчавшие в колчане поразительные штуковины из застывшего огня. Который оживал, стоило пустить стрелку в полёт. Она уже попробовала изобразить из себя амазонку: пульнула наугад во дворе. Зацепив краем глаза угол старой сараюшки, которую давным-давно пора сносить. Ну и промелькнуло в её башке неосмотрительно: чтоб ты сгорел! На автопилоте – дело-то житейское.

На том же самом автопилоте пущенная абсолютно в другую сторону блисковица молнией описала дугу и врезалась в сарай. Который тут же добросовестно вспыхнул – так, будто его подожгли сразу со всех сторон, облив бензином. Полковник громогласно ржал, согнувшись в три погибели. А бабуленька ругалась, на чём свет стоит: именно ей пришлось объясняться с пожарными.

– Зато разобрались, как оно работает, – пробормотала Лёка, окинув себя придирчивым взглядом.

На сексапильный фэнтезийный прикид её одёжа не тянула от слова «совсем». Кожаные штаны не обтягивали эротично ляжки – висели на ней так, словно их коровы жевали. Туника грубого льна с примитивной вышивкой длиной до колен. Она походила на половую тряпку, на которой от воды и постоянных потирушек всё полиняло и пожамкалось. Её перепоясывал кусок верёвки с висящим на нём небольшим кожаным мешочком.

Под туникой красовалась рубаха без рукавов, сшитая по бокам из двух прямоугольников. Древний пример унисекси: хоть на мужика её натягивай, хоть на бабу, хоть на козу – всем подойдёт.

Мизерный шик наряду придавали наручи из грубой кожи – непременный атрибут героев фэнтези. Пошорканные, местами потрескавшиеся, но смотрелись героически. Поршни из дублёной сыромятной кожи – материал опознал Нешто – выглядели так себе. Зато ходить в них комфортней, чем в домашних тапках-зайчатах.

Под распущенными волосами у новоявленного приставника неизменно появлялась головная повязка – полоска золотого шитья из Пергамского царства. Если, конечно, Нешто не наврал или не напутал. А путал он всё подряд по любому поводу. Тем более что Пергамское царство сгинуло больше двух тысячелетий назад – да и существовало что-то около века.

Если вспомнить, что этот наряд когда-то принадлежал кому-то реально существовавшему, настроение носить его сводилось к нулю. Словно с мертвеца снято. Но стащить с себя эту древнюю рухлядь невозможно. Накинуть поверх неё что-то более цивилизованное тоже. Приходилось терпеть и радоваться, что в межмирье людей не бывает, а бродившим там духам плевать: одета ты или вообще голая.

– Подари стрелку! – восхищённо проквакали у неё за спиной, когда Лёка выбралась из кабинки.

Она аж подпрыгнула от неожиданности. После чего тело само собой лихо развернулось. Правая рука сама собой вскинулась к плечу. Стрелка-молния само собой прыгнула в ладонь и мгновенно оказалась наложенной на лук. Правая рука уже оттянула тетиву, глаза сощурились…

– За что?! – возмутилось нелепое создание, чем-то похожее на жабу.

По которой проехалась скалка: до блина далеко, но оладья получилась знатная. С длиннющей распатланной шевелюрой, смахивавшей на пук водорослей. С обычными лягушачьими лапками. Но, когда эта мелочь размером с кулак нырнула в унитаз, Лёка заметила, что задних лап нет. Как и тела. То есть эта оладья и есть тело с мордочкой впереди – жуть какая-то.

Рефлекторно заглянув в унитаз и никого там не обнаружив, она вспомнила, что где-то сейчас происходит разбойное нападение. И помчалась исправлять то, что ещё можно исправить.

Пиликанье радара поманило на второй этаж. Лёка неслась по широкой галерее между едва намеченными контурами торговых павильонов, утопавших в туманном мареве. Вокруг неё из тумана возникали и вновь пропадали серые тени: посетители торгового центра. Ни лиц разобрать, ни одежды – честно говоря, жутковатое зрелище. Светильники на стенах и потолке пробивались сквозь марево рассеянными тусклыми кляксами.

Едва собралась вбежать наверх по широкой лестнице – тут она выглядела, как крутой склон холма – как из лужи справа выглянуло знакомое плоское лупоглазое создание. И довольно громко прошлёпало узкими губищами на пол оладьи:

– А ты чего тут охотишься? Тут никаких ваших кладов нет. И приставников давненько не бывало.

Аквариум – опознала Лёка странноватую лужу – и помчалась на второй этаж. Нешто-Нашто отыскала тотчас: не увидела, а услыхала звуки разгорающегося скандала. Бросилась к толпившимся впереди теням, образовавшим целый кисельный сгусток. Тот походил на спрута: народ, митингуя, толокся вокруг эпицентра склоки, двигал конечностями.

– А ты видела, как он его стянул? – солидно басил какой-то мужик, перекрывая общий гомон.

– Серж не такой! – тоскливо повизгивал девичий голосок. – Вы всё врёте! Он никогда чужого не возьмёт!

– Он рядом тёрся! – склочным голоском трещала по-сорочьи какая-то женщина.