Простодушны и доверчивы. Книга 1

Глава 6

То-то воевода обрадуется

Войдя в дом, Лёка остановилась в дверях гостиной и поёжилась. Бабуленька полулежала на диване, распуская рукав свитера, который перевязывала уже в четвёртый раз. Дед сидел за столом, разложив на подстеленной клеёнке разобранную «Гюрзу». Наличие которой в доме превосходно укладывалось в статью о незаконном хранении оружия. А усиленный патрон – пробивавший бронежилет и даже кузов машины – гарантировал максимальное наказание.

Год назад полковник научил внучек пользоваться пистолетом, что называется, на всякий случай – бабуленька не возражала. Ветка влюбилась в него с первого выстрела и теперь периодически канючила, требуя свидания с ним в таёжной глуши подальше от доносчиков.

Ей хорошо: у неё дедовские руки с широкими ладонями и длинными сильными пальцами. А для Лёки полимерная рукоять слишком большая: стрелять неудобно. К тому же у «Гюрзы» целых два предохранителя. И тот, что в задней части рукояти жутко давит на ладонь. Отчего ощущение слабого хвата ещё усиливается: не стрельба, а наказание – машинально посетовала она, задумчиво пялясь на сестру.

Ветка стояла носом в угол между книжными стеллажами. Заложив руки за спину на арестантский манер. Демонстративно шмыгая носом и бубня:

– Я что, младенец, в углу стоять? Мне уже семнадцать. У меня паспорт есть. И, между прочим, куча прав. А ваши командные методы и произвольные решения вопреки объективным обстоятельствам наверняка прописаны в уголовном кодексе.

Лёка развернулась, чтобы улизнуть на кухню.

– Куда? – отчеканили за спиной командным голосом в духе произвольных решений, а проще говоря, валюнтаризма и деспотии.

– Я целый день не ела, – попыталась она разжалобить хотя бы Ладу Всеславну, бросив на неё умоляющий взгляд.

Бабуля считала спицей оставшиеся не распущенными рядки и призыв внучки заступиться проигнорировала.

– Попить-то хоть можно? – уныло пробормотала провинившаяся стоеросина, бросая сумку в кресло.

– Попить, оправиться и в угол, – скомандовал дед, щёлкнув предохранителем на спусковом крючке.

– Это расстрел? – не удержавшись, съязвила Лёка и вышла.

– Ты договоришься! – пригрозили ей в спину.

– А и верно, – выскочив из воздуха, подобострастно поддакнул Нешто-Нашто воеводе-батюшке и залез коленками на соседний стул: – Вишь, как девки нынче распустились. Дедово слово им уже не указ.

– Развинтились, – степенно согласился полковник, убирая пистолет в жестяную коробку.

– Вожжами бы их приголубить разок, враз бы опамятовали, – вовсю подхалимничал подлый старикашка.

– Драть их не передрать, – не стал возражать полковник и на это.

Бабуля отложила вязание, взяла ручку и лежавшую рядом бумажку – памяткой, что нужно завтра купить. Принялась писать, громко по слогам декламируя:

– Ещё два килограмма гречки, большой стакан сметаны и вожжи. Одна штука, – посмотрела поверх очков на Ветку и поправилась: – Две штуки.

– Смешно, – похвалил её супруг и предупредил: – До первых петухов и ни минутой позже. А выпустишь этих свиристелок, сама в углу окажешься.

– Не круто ли забираешь, – струхнув, проблеял скукожившийся дух. – С бабами-то оно знаешь… шутки плохи. А у тебя их целый выводок.

– Ни минутой позже, – строго повторил Степан Степаныч.

Поднялся, подхватил жестянку и направился в кабинет – Нешто от греха подальше засеменил следом. Воеводу от страшно уважал, а воеводиху просто боялся. Понятно, что поганца ни за уши оттаскать, ни поленом поперёк хребта вытянуть – он же просто мираж. А вот оружие приставника – это совсем другое дело. И на взгляд Нешто у бабули оно было самое опасное.

Долгий северный день всё никак не заканчивался: краешек солнца продолжал скрестись в занавешенные окна последними лучами. Дед с бабуленькой улеглись, а до назначенного срока наказания оставалось ещё несколько часов.

Ветка из своего угла шепотком покликала сестру:

– Стоишь?

– Сижу, – хмыкнув, прошептала в ответ Лёка.

– Нарушаешь? – погрозила пальцем Ветка и покосилась на закрытую дверь отеческой спальни.

Затем встала на карачки и приползла в угол сокамерницы. Шлёпнулась рядом на задницу и прилипла к её уху:

– В логовище проникла?

– На работу взяли, – одними губами похвасталась удачливая соискательница и призналась: – Там что-то не так.

– Что? – потребовала конкретики въедливая исследовательница причин и следствий.

– Не знаю, – протянула Лёка, пытаясь сгрести в кучу разрозненные дневные впечатления.

– Тогда рассказывай по порядку, – приказала внучка полковника.

И слушала сестру, не влезая с вопросами, пока дело не дошло до кадровички.

– Как зовут, – указала Ветка на пробел в изложении фактов.

– Марго.

– А полностью?

– Маргарита Савельевна Таева, – удовлетворила её любопытство Лёка и продолжила: – И знаешь, она почему-то упорно съезжала на тему нашей семьи. Исподволь и так навязчиво…

– Маргарита Савельевна Таева, – напряжённо прошептала Ветка и вытаращилась на рассказчицу: – Ничего не слышишь?

– Ты о чём? – встревожилась Лёка, зная, что сестра не станет её зря мистифицировать.

– Ма…ргарита, – с паузой посреди имени медленно повторила та. – Са…вельевна Та…ева.

– Ма-са-та, – выдохнула Лёка, чувствуя, как у неё защемило сердце. – Не может быть.

– Думаешь, совпадение? – заранее отказываясь в это верить, скептически ухмыльнулась Ветка.

Снова покосилась на дверь спальни, прислушалась и потребовала:

– Давай про собеседование с самого начала. До последней точки-закорючки.

Лёка приникла к её уху и повторила всё от начала до конца. Старательно припомнив даже мельчайшие подробности – включая собственные ощущения.

– Она или не она, – дослушав, деловито заключила Ветка, – мы всё равно узнаем. Это не принципиально. А принципиальны две темы. Первое: знает она, кто ты, или ещё нет? Второе: дружок её тоже работает в компании или она в одиночку туда внедрилась? Зачем внедрилась, понятно: до клада хочет добраться.