Простодушны и доверчивы. Книга 1

Глава 8

И на кого навострили ту мышеловку?

Лёка в третий раз пыталась вчитаться в техзадание на закупку стройматериалов по сорок четвёртому закону. Ошибиться нельзя: государство не одобряет тех, кто неаккуратно обращается с бюджетными средствами. Сначала с неисполнительного исполнителя сдерут кошмарные штрафы, потом исполнитель сдерёт со своего оплошавшего сотрудника три шкуры. Будешь всю жизнь торчать в Нави, числясь в реале беглым или пропавшим без вести.

– Товар не должен иметь дефектов, связанных с конструкцией, материалами или работой по их изготовлению, – читала она вслух, чтобы сконцентрироваться на процессе. – Либо проявляющихся в результате действия или упущения производителя и, или упущения Поставщика…

А интересно: кто изготовил ключи? Это же не просто предметы – почти живые существа. Не духи – что-то иное. Но они видят, слышат, различают людей… то есть, существ… ну, в общем, всех, кто двигается и говорит: живых и потусторонних.

Когда воевода с воеводихой и воеводской внучкой вернулись домой, когда показали свою добычу, Лёка глазам не поверила. Что угодно готовилась увидеть, но не это. Долго сомневалась: может, их надули? Может, подсунули какую-то ерунду? Древних предков каких-нибудь покемонов…

– Зараза! – выругалась она в сердцах, стрельнув глазами по сторонам.

Их отдел походил на конюшню, стойла в которой изготовлены из стационарных стеклянных перегородок. Клетушки, где с трудом помещался стол, простенькое офисное кресло, стеллаж и тумбочка под оргтехнику. Восемь прозрачных сот для рабочих пчёл и одна непрозрачная для начальника отдела.

В принципе, тут ругайся, сколько хочешь: всё равно не услышат. Их потому и рассадили по стеклянным колбам, чтобы не мешали друг другу делать звонки. Но Лёка ещё не привыкла чувствовать себя отрезанной от мира, когда ты вся на виду.

– Так, – встряхнулась она и продолжила: – Товар должен быть поставлен в упаковке, обеспечивающей защиту товаров от их повреждения или порчи во время транспортировки и хранения.

Интересно: а повредить ключи как-то можно? Допустим, каменный наверняка так просто не поломать. А вот костяной выглядит таким хрупким: в руки брать страшно. Правда, когда он в те руки попадает, приобретает более надёжный вид…

– Вот же наказание, – досадливо пробормотала она, стянув с носа компьютерные очки.

Потёрла переносицу. Помотала головой. Для надёжности отхлебнула остывший, но очень крепкий чай. Голова набита ватой. Спать хочется так, что умереть хочется ещё больше. Днём работает, а полночи шмыгает по Межмирью: нужно хоть разок побывать на разведанных дедом и Веткой точках перемещения.

И зачем она здесь? Как это поможет отыскать остальные ключи? Да, третий ключ – медный – Марго носит на себе. Лёка даже знает где. Верней, догадалась: он же практически на виду. На шее этой стервы в оковах из золотого кулона. Заперли его туда бедняжку…

– Застрелиться, что ли? – тоскливо пожаловалась она отражению в небольшом зеркале, висевшем на боковине стеллажа. – Дед «Гюрзу» запирает, но можно стащить ключи. Или утопиться, – выдвинула она своему отражению альтернативный вариант.

Отражение скуксилось и показало ей язык. Не хочет стреляться – констатировала великомученица, напялила очки и вернулась к работе:

– Упаковка товара и комплектующих товара должна отвечать требованиям безопасности жизни, здоровья и охраны окружающей среды. Иметь необходимые маркировки, наклейки, пломбы…

– Привет. Как оно сегодня?

Лёка нехотя оторвала взгляд от монитора и укоризненно воззрилась поверх очков на посетителя.

Работы завались, а она тут без году неделя – в буквальном смысле слова. Нужно любой ценой удержаться в компании, пока не свершится то, чему до крайности важно свершиться. Ради чего, собственно, и ушла из прежней фирмы, где ей было вполне комфортно. Да и платили больше. Не говоря уж о том, что в областной центр ей каждое утро пилить на маршрутке шестьдесят километров. Когда попросила у полковника его «Патриот», тот скрутил внучечке убедительный кукиш: мол, обойдёшься.

– Привет. Сегодня оно, как всегда, – постаралась ответить Лёка, как можно, приветливей, справилась с этим и тут же брякнула, не подумав: – Какими судьбами?

– Хороший вопрос, – дёрнулись в скупой улыбке уголки его прямо-таки «несгибаемых» губ.

Олег протиснулся между столом и стеклянной перегородкой, протянув ей букет роз. Белых. Очень красивых. Лёка обернулась и демонстративно воззрилась на стоявшие за спиной вдоль перегородки четыре точно таких же букета. Он приносил их каждый день. И с каждым днём росло число её недоброжелательниц – некоторые убить готовы.

– Соскучился, – нагнувшись и коснувшись губами её макушки, пробормотал Олег.

– Мы не виделись меньше суток.

– И, тем не менее, я соскучился, – возразил он. – Тебя слишком мало в моей жизни. Непривычно это ощущать. До сих пор одиночество было самым комфортным состоянием. Теперь начинает действовать на нервы. И чертовски раздражает, что ты не рядом, а где-то. Помаячишь неподалёку и снова тебя не достать.

– Ты несправедлив, – попеняла ему Лёка. – Мне нужно втянуться. Никто не давал мне времени, чтобы осмотреться и постичь. Назвалась специалистом, полезай… сам знаешь, куда, – похлопала она по толстой стопке бумаг. – Тем более что подло влезла по блату, о чём тут не сплетничают только принтеры. И чему ты активно поспособствовал.

– Учись игнорировать чужие личные интересы, – посоветовал профессионал в этом деле.

– Некогда учиться, – пожаловалась она, ничуть не покривив душой, и поинтересовалась: – А что у тебя с глазами? Щуришься с подтекстом. Я что-то натворила?

– Ничего, – усмехнулся он и продолжил обескураживать: – Сегодня освобожусь пораньше. Не дам тебе улизнуть на остановку, и отвезу сам. Со всей твоей оранжереей. Но, сначала мы всё-таки поужинаем в интимной обстановке.

– В ресторан не пойду, – принялась отнекиваться Лёка.