Простодушны и доверчивы. Книга 1

Глава 12

Это ты

– Какое у тебя печальное и одухотворённое образование лица, – съехидничала Ветка, наблюдая за сборами старшей сестры на пикник. – Веселиться нужно хозяйственно: во всех углах всеми средствами, и тщательно тереть, пока не отстанет. Это ненормально, когда твоя хандра не отдыхает.

Лёка сунула в рюкзачок запасные носки и мрачно покосилась на младшенькую.

– Засохни! – помог ей Нешто отчихвостить зубоскалку, влетев в комнату следом за глиняным ледагашкой.

Тот пронёсся мимо Ветки пущенным вскачь мячиком. Врезался в стену, отрикошетил сестрёнке в затылок, в стену, в потолок, в пол, в стену и вылетел обратно в дверь.

– Ату его! – вынесло следом ловца «истины».

Верней, «истинного» – мысленно поправила себя Лёка, застёгивая рюкзак.

– Эх-ма! – задорно визжала в гостиной Бельмондошка. – А, вот я тебя споймаю!

– Бабуля вернётся, – прикрывая ладонями уши, напророчила Ветка, – им конец. Охотников растерзает, а колобков сожрёт.

Ключи-горошинки и вправду раздобрели. Пока не с наливное яблочко, но с полноценной вишенкой уже сравнялись. Что полбеды. Когда в доме объявились два первых ледагашки – каменный с костяным – эти вишенки робко катались по комнатам. Удирая под шкафы и кровати с диванами при каждом появлении в поле зрения ног – хлопот это не доставляло. Даже тогда, когда они вдруг осмелели и принялись весело подскакивать.

Погибель в дом приставников пришла в тот момент, когда к первой парочке баловников присоединилась вторая. Ледагашки так обрадовались собратьям, что теперь носились по комнатам без передышки. А с ними и два дряхлых полоумных субъекта, которым детство кое-куда стрельнуло и убило придурков наповал. У шишиморки ещё и резко пропал страх перед очагом приставников: шныряла, где хотела. Так что самим приставникам внезапно стало не хватать места. Не говоря уже о покое.

Ле-Да-Га – размышляла Лёка, натягивая джинсы. Как разъяснил им Нешто-Нашто, это всё тот же праязык, с которого пошли все остальные. Каждое слово в нём целый комплекс близких по смыслу понятий. Ле – это всё, что создано не руками человека: лес, блеск, лень и так далее. Га – всё, что связано с путями-дорожками и всяческим движением. Наконец, Да – это истинность, данность.

То есть собранные вместе ключи на самом деле «Созданный высшими силами истинный, данный извне пути». Проще говоря, « Созданный свыше истинный путь». Что, глядя на эти бесноватые создания, не скажешь.

Просто безобразие – рассердилась Лёка, когда каменная вишенка угодила ей в лоб. А у этого паразита – как и у костяного – торчавшие во все стороны листочки сродни шипам. Влепит по тебе от всей полноты их «созданного свыше» счастья, без синяка не обойдётся. У деда на лице уже две награды сияют всеми цветами радуги. Хорошо хоть не фингалы.

– Давай его поймаем, – сочувственно предложила Ветка и не удержалась от стёба: – Посолим, три раза плюнем, и он превратится в понедельник. Пикник в аут.

На столе задребезжал сотовый. Лёка цапнула его, опередив сестру, и принужденно приветливо ответила:

– Готова. Прости, но ещё пару минут.

– Вы что там, дерётесь? – усмехнулся Олег, услыхав, как в трубке что-то грохнулось и зазвенело.

– Потом расскажу, – пробормотала Лёка и отбилась.

– Что расскажешь? – иронично осведомилась Ветка, подавая ей второй сапог.

– Что мы завели беспородного и беспардонного щенка, – натягивая его, криво усмехнулась Лёка. – По кличке «Светка Скользкая креветка».

– Или «Ольга настолько, что нисколько», – моментально сложилось в голове сестрички.

Хотя сама Лёка считала, что уж на её-то имя дразнилок не придумать.

Они вышли в гостиную и застыли в скорбном молчании. После чего Ветка уныло проныла:

– Мне-то это куда облокотилось? Вы молодцы: взяли с утра и разбежались. А я должна спасать дом в одиночку.

– Так, поможем, – стёк с потолка Нешто, зажимая в кулаке деревянного ледагашку.

– Ну, я пошла, – приободрилась Лёка и юркнула в коридор.

Перспектива убить день на трижды ненужном пикните больше не казалась катастрофой.

В джип Олега она запрыгнула с улыбкой и мысленным пожеланием Ветке хорошо провести время.

– Ты прямо светишься, – заметил он, вопросительно вздёрнув брови: дескать, готов порадоваться вместе с тобой.

– Утро чудесное, – пояснила Лёка, решив, что этого достаточно.

Олег решил иначе:

– Так, что там у вас за сражение? Визги, писки. На улице слышно.

– Веткины подружки бесятся, – нашлась она, чувствуя, что хорошее настроение вильнуло хвостом и смылось.

– Прямо с утра? – удивился Олег, заводя машину. – Полковник оставил дом в их распоряжении? «Патриот» вроде во дворе.

– С бабулей грибы собирает, – нехотя солгала она. – С соседями уехали.

– Что-то не пойму, – отъезжая от ворот, глубокомысленно изрёк чересчур настойчивый кавалер. – Минуту назад настроение было отличным. А теперь ты скисла. Я тебя напрягаю лишними вопросами?

– Напрягаешь, – честно созналась Лёка. – Потому что навёл на простую мысль, которая не приходила в голову.

– Какую?

– Дом разнесёт Ветка, а отвечать мне.

– Степаныч не знает про пикник? – продолжал цепляться Олег, пренебрегая её желанием закрыть неудобную тему. – Ты удрала?

– Удрала, – вновь солгала она.

– А они с Ладой Всеславной скоро вернутся?

– Думаю, через час-полтора, – удивлённо воззрилась на него Лёка.

В душе неприятно шевельнулась ничем не обоснованная тревога. Не полагаясь на чувства, коснулась оберега – тот в порядке. Вроде никакой опасности, но внутри непорядок. Может, стоит вернуться? Не оставлять Ветку на дежурстве одну. Правда, с ней Бельмондошка и Нешто…

– Не сердись, – без малейшего раскаяния в голосе не попросил, а повелел Олег, выруливая на трассу. – Хотел дать тебе шанс выйти из машины и вернуться домой. Даже подтолкнуть пытался. И рад, что ты этим шансом не воспользовалась.