Простодушны и доверчивы. Книга 1

Глава 14

По своим следам

Неизвестно, под влиянием каких чувств, однако Моргощь ослабил хватку. Чуть-чуть, но Лёке этого хватило, чтобы метнуться в сторону и вырваться. Всего лишь на миг его руки и тело перестали её касаться. Будь приставник обычным человеком, колдун бы успел снова вцепиться в него. И он почти успел: реакция у него отменная. Но, оберег его опередил.

Лёку буквально подкинуло над землёй. Оберег мгновенно обрядил хозяйку в подобающий приставнику наряд. Лук выгнулся в опытных руках, настропалив блисковицу против того, кто хозяйке не мил. Однако, и тот, и другая не горели желанием нанести вред этому человеку.

Моргощь, к её удивлению, поднял руки и усмехнулся:

– Хоть какая-то польза.

– Ты о чём? – раздражённо буркнула Лёка, зная, что ей пора смыться, и не понимая, отчего она медлит.

Верней понимая: он и держит. Желание ещё побыть рядом с ним хоть минутку. Подлое, но такое необоримое стремление – хоть плачь.

– Кое-что мне стало понятно, – прозвучало в его устах, как скрытая угроза. – И всё-таки. Может, скажешь, кто ты?

– Не надоело? – покривилась Лёка, стараясь не выходить из себя. – Не перебарщивай. Ты прекрасно знаешь, кто я.

– Знаю, – опустив руки, задумчиво ответил колдун. – Моя судьба.

– Достал! – фыркнула она и юркнула в Межмирье.

Но и теперь не поспешила домой. Стояла и смотрела, как его тень, развернувшись, подобрала её рюкзак. Моргощь вскинул его на плечо и пошёл прочь: спина прямая, поступь твёрдая. Пройдя несколько шагов, он вскинул руку и негромко крикнул:

– До встречи! Не заставляй себя долго ждать!

– Позёр, – прошипела она.

Только вот злобным шипение не получилось – скорей, позорно жалобным.

– Да уж, – насмешливо прокомментировали её падение из банки. – Совсем ты, матушка, рассупонилась. И чего напрасно маешься? По сердцу мо́лодец, так хватай. А то прозеваешь своё счастье, проюрдонишь.

– Шанель, – вздохнув, погладила она по головке мудрого свидетеля миллионов дурачков за множество веков. – Честны́м пирком, да и за свадебку, откладывает.

– Чевой-то? – как показалось Лёке, слегка глумливо удивилась игошка. – В суженых копаться, в девках оставаться. Что, выбрать не в силах? Так сердца слушайся.

– Оно мне уже наговорило, – язвительно заметила героиня тупикового романа, – хоть вешайся.

– Чем же парень не хорош? – вполне серьёзно уточнила игошка.

Её белые глазки при этом сверкнули – будто солнечных зайчиков поймали.

– Кто? – опешила Лёка. – Маргощь? Шанель, радость моя, ты часом не из водки вынырнула?

Та хмыкнула, тряхнула шишом и вкрадчиво так осведомилась:

– А у тебя никак две жизни припасено?

– В смысле? – нехотя уточнила Лёка.

– В том самом, – ехидно проквакала Шанель. – Одну прожить с тем, кто подвернётся. А уж вторую с дружком сердешным? Если крепко уверишься, что он подходящ. А то ведь оно всяко бывает. Сердечко кричит, а головушка молчит. Иль наоборот. Сердечко, что твой торгаш: всё исчисляет да на зуб пробует.

– Это ты так меня подбодрить хочешь? – задумалась Лёка над её словами, так удобно потакавшими преступным чувствам. – Или на подлость толкаешь?

– Да, в чём же ты подлость увидала? – изумилась игошка.

Но её изумление попахивало издёвкой.

– Шанель, он враг, – напомнила Лёка. – Наших предшественников убил. Нас убить хочет.

– Ой, ли? – небрежно бросила игошка и резко сменила тему: – Делом-ка лучше займись. Если замышляешь дожить и до честно́го пирка, и до свадебки.

– Я вся твоя, – выудив её из банки, сообщила Лёка. – Куда идём?

– По срамную душеньку Масатки, – без обиняков заявила игошка, мордочка которой буквально закаменела. – Да ты, решишься ли?

– Я горы сверну, – грозно пообещал приставник. – А этой сучке Марго шею.

– Пуф-пуф-пуф! – поддразнила её Шанель. – Поднялась, как тесто. Гляди, как бы квашню не опрокинуло, да рылом об пол не расплющило.

– Мы идём? – не желая доле препираться, уточнила Лёка.

– Идём, – усмехнулась игошка и обескуражила: – Тока не шею Масатке ломать, а дом ваш искать.

– Зачем его искать? – не подумав, брякнула она, но тут же вспомнила: – Здесь? Двойник в Межмирье?

– Его, – вздохнула игошка и проворчала: – Тока спервоначалу деда твоего героического навестим. Да супругу его прихватим.

– Бабулю? Зачем?

– Затем, что лишь ей дано возжечь в осиротевшем очаге первородный огонь, – строго уведомила Шанель. – Твоими игрульками его не распалить.

Дед с бабуленькой были дома. Изволили чаю откушать, о чём-то шушукаясь на кухне. Ветка торчала в кабинете за компьютером, нарочно оставив дверь открытой: сестрёнку явно выставили прочь, но та не теряла надежды подслушать. На её плечах расселись ледагашки, заворожённо пялясь в монитор. Бельмондошка прибиралась в гостиной, метя идеально чистый пол. Хозяйкина радость и надёжа – ласково улыбнулась ей Лёка и толкнула дверь на кухню.

– О! – всплеснул руками Нешто, присоседившийся рядом с воеводой-батюшкой. – Ты тока глянь: опять. Что-то не задалось у нашей недотроги с гулянкой. Уж не захворала ли? Не свербит ли где?

– Свербит, – не стала с ним пикироваться Лёка, сразу перейдя к делу: – Ба, не хочешь на дачу смотаться?

Пошутила, но они моментально сообразили, о чём речь.

– Мы её так и не нашли, – неохотно признался полковник. – Полдня убили.

– Я нашла проводника, – лишь чуть-чуть загордилась старшая внучка.

– Когда идём? – тут же нарисовалась в дверях младшая.

– Тебе придётся остаться, – убила Лёка на корню детскую радость.

– Почему я?! – возмутилась Ветка.

– Потому что без Лады Всеславны не обойтись, – вновь с ходу догадался полковник и встал.

– Давайте без неё обойдёмся, – не сдавалась Ветка, тыча пальцем в сестру. – Нет, ну здорово устроилась: и жениха ей, и драйв. А я тут сиди, как приклеенная.

– Можешь лежать, как приклеенная, – предложила бабуленька в качестве альтернативы.