Простодушны и доверчивы. Книга 2

Глава 1

Двое из ларца

– Что ты имеешь в виду? – с непритворным интересом осведомился ни кто иной, как её похититель.

В чёрной шёлковой распоясанной рубахе до колен – без каких-нибудь украшений и вышивок. Штаны под ней и короткие остроносые сапожки тоже черным-черны. Как и толстые наручи на запястьях с приклёпанной к ним серебряной чешуёй. Мрачноватый прикид и какой-то киношный. Прямо-таки кричащий: перед тобой солидный персонаж с убойными рекомендациями.

На это же намекало безупречное тело атлета с широкими плечами и длинными ногами – остального под рубахой не разглядеть. Ну, и, само собой, он был высок: на голову выше пленницы. А как же иначе предстать перед такой дылдой, как она – мысленно съязвила Ветка. Кто-то, видимо, хорошо изучил кнутобоя из рода приставников с его детскими комплексами.

Правда, информация устарела. Переживания школьницы, смотревшей на мальчишек-одноклассников сверху вниз, давным-давно тю-тю – чтоб им пусто было! Сколько они крови попортили чувствительному подростку – еле справилась. Но сейчас, ребята, извините. Пресловутая модельная внешность делает её вполне конкурентоспособной на рынке невест.

Однако потенциальный враг хорошо подготовился: помимо завлекательного роста и богатырской ста́ти похититель был чрезмерно, можно сказать, неестественно красив – аж жуть брала. Каждая чёрточка лица, будто нарочно выписывалась с расчётом на убойный эффект. А вот достигавшая плеч грива рыжевато-каштановых волос – на вкус Ветки – слишком густая. К тому же грубоватый волос кое-где торчал из неё соломой.

Но, самым примечательным в его внешности были золотисто-медовые глаза. Которые с первого взгляда на пленницу принялись её гипнотизировать. Притягивать, обволакивать, умиротворять. Что не понравилось оберегу кнутобоя. Тот мигом пресёк попытку пагубного воздействия, включив экстремальное воспламенение. Так что Ветка опомнилась и легко соскочила с крючка.

Сконцентрировалась на иных достоинствах похитителя. Ибо от него веяло нешуточной силой – приставники с годами научились её чувствовать кожей, а не догадываться о ней по косвенным признакам. Возможно, он даже был Большако́м – эти кромешные древнейшие монстры умели прикидываться более примитивными духами, пряча силу. Гате, к примеру, это удавалось превосходно.

Даже если разыгралось воображение – решила Ветка – всё равно он весьма древний субъект. А чересчур привлекательный облик всего лишь морок. Духи, умудрившиеся сохранить рассудочность и не превратиться чёрте во что, любили носить человеческое обличье. И к ностальгии эта причуда не имела ни малейшего отношения. Обычная демонстрация превосходства над теми, у кого не хватает силёнок на подобные фокусы.

– Давай сразу перейдём к ультиматуму, – вежливо предложила Ветка. – Без церемониальных преамбул и церебральных препирательств.

– Церебральных? Меня не заклинит, – усмехнулся похититель, подходя ближе. – Если ты это имела в виду. И я буду конкретен: мне нужны Ле-Да-Га.

Он остановился шагах в пяти от пленницы, лишь мельком взглянув на обереги: приставника и Сумерлы. На первый ему наплевать, а вот второй не внушал доверия: мало ли какая там защита? С Большака́ми шутки плохи – в том числе и для других Большаков.

– Вот удивил, так удивил, – с деланной озадаченностью всплеснула руками Ветка. – То есть, я так понимаю, интерес ко мне сугубо меркантильный? Прямо гора с плеч. Я уж так вся изнервничалась. Навоображала себе: и твоё насилие и своё бессилие. А в результате никаких неприличных домогательств?

– Если это твоё непременное условие, можем встретиться в реале, – парировал явно умный острослов. – Здесь мои домогательства не приведут к желаемому результату.

И он показушно развёл руками: дескать, какой прок с бестелесного духа? Это же одна сплошная видимость.

– Обещаешь? – от души улыбнулась Ветка, имевшая слабость к умным мужчинам, но не умевшая их находить.

– Сомневаешься? – выгнулась его широкая точёная бровушка.

А медовые глаза испустили томный и одновременно ироничный посыл. Воспринятый оберегом кнутобоя с настороженностью: тот ожёг на всякий случай баламутку – чтобы не забывалась и не заигралась.

– Кто вас знает: неупокоенных? – потирая грудь, проворчала жертва похищения. – У вас на трёх тёмных властелинов мира по восемь мнений. И половина диаметрально противоположных.

– Не всегда, – элегантно качнул он гривой и многозначительно пояснил: – Есть кое-что, в чём мы на редкость единодушны.

– И на редкость глупы, – пробормотала Ветка, почувствовав, что ей начинает надоедать этот спектакль.

Не может быть, чтобы этот прохвост не знал о плачевной судьбе неудачников, решивших завладеть кладом приставников. А ещё он прекрасно понимает, что ими рулит предназначение, от которого никуда не деться. Да, с помощью заклятий и прочей цирковой магии можно свернуть башку кому угодно. Но, ты ещё палец о палец не ударил, ничего ей не свернул, а церемоний развёл целый воз.

– Ну, почему же сразу «глупы»? – аристократично усмехнулся новый и явно очень опасный враг. – Я, к примеру, вовсе не имею намерений распахивать ворота из Нави в Явь. Всего лишь собираюсь ими безраздельно владеть. И приоткрывать только по необходимости на краткий срок.

– Не выйдет, – удивилась Ветка подобной трактовке возможностей Ле-Да-Га. – Это не многоразовый аттракцион. Перезарядке и повторному употреблению не подлежит. Или… Я чего-то не знаю?

– Проще перечислить то, что тебе известно, – снисходительно опустили её с неба на землю.

– Ты не представился, – не стала она дерзить в ответ, признавая его правоту. – Меня, к примеру, зовут…

– Светлана. Сама вестница красоты, – кивнул гривастый, переведя её имя на допотопный язык. – А меня можешь называть Ска́мон.

Сам, как неизвестный – уже привычно связала Ветка первородные слова-слоги, застряв на последнем «н». Если изначально это было «не» или «ни», значит, нечто, не свойственное жизни. Если «но», то это отрицание или противоположность. Впрочем, что так, что этак – всё более-менее понятно: неупокоенный дух и есть противопоставление жизни. Короче, непознанный людьми нежилец.